«Дело было в Пенькове»: анатомия несвободы, или почему инерция…

Кратко о сюжете. В деревню Пеньково приезжает работать молодой зоотехник Тоня — городская, образованная, деятельная. Она живёт у деда, пытается наладить колхозные дела и затевает строительство нового клуба. Местный тракторист Матвей, первый парень на деревне, женат на Ларисе, дочери председателя. Тоня и Матвей начинают общаться, и по деревне ползут слухи. Лариса, ревнуя, следует совету местной самогонщицы-знахарки Алевтины.

До начала строительства клуба в избе Алевтины проводились посиделки, на которых она приторговывала травками и самогоном, сводничала и сплетничала.

Алевтина подбивает Ларису на отравление «разлучницы», но в последний момент та не решается. Матвей, узнав, кто стоит за этой попыткой убийства, запирает Алевтину в погребе и получает тюремный срок. Финал — его возвращение в деревню.

Фильм о том, что бывает, когда в деревню приезжает человек из другого мира и просто живёт так, как привык. А деревня, которая живёт по своему укладу, чувствует в этом чужаке угрозу. Не потому, что новый человек что-то ломает, а потому что сам факт его существования показывает: можно жить иначе. А деревня защищается от нового так, как умеет, — теми инструментами, что у неё есть.

О традициях, которые мы не замечаем

Всё чаще в нашем информационном пространстве звучат выражения «традиционные ценности», «беречь традиции отцов и дедов». А я предлагаю рассмотреть традиции, традиционный уклад жизни наших отцов и дедов на примере одного хорошо всем известного и любимого фильма «Дело было в Пенькове». Рассмотреть детально, так чтобы стало понятно, что традиции — это не только какие-то исторически сложившиеся социальные и общественные действа — обряды или ритуалы. Традиция — это прежде всего микро-правила малых групп: семьи, деревни, трудового коллектива, двора. Традиция — это общественный ритуал, обряд, который когда-то был чем-то обусловлен, но со временем свою обусловленность потерял и превратился в суеверие.

Например, мы до сих пор не разговариваем через порог, хотя давно живём на шестнадцатых этажах и не хороним предков под порогом избы. Мы боимся рассыпать соль, хотя уже не верим в домовых, которых эта соль якобы ослабляет. Механизм утрачен, а жест остался. И именно такие окаменевшие, лишённые смысла ритуалы и составляют ткань повседневности — в том числе нашей. Вот и давайте рассмотрим традиции «наших отцов и дедов», которые Станислав Ростоцкий запечатлел в фильме «Дело было в Пенькове».

Десятилетиями этот фильм принято считать любовной мелодрамой. Мол, любовный треугольник, ревность, песни Молчанова, Тихонов в роли первого парня на деревне. Но если отбросить эту привычную оптику, фильм оказывается совсем о другом.

Начало: клуб, свидание, приезд

Матвей и Лариса, еще не супруги

Матвей и Лариса, еще не супруги

Фильм начинается со скуки. Вечер, разваливающийся клуб, где проводится «научно популярная» лекция «Сон и сновидения». Лектор заунывно объясняет: «Сновидений без сна, товарищи, не бывает. Значит, что? Значит, сновидение — это признак сна». Люди маются. Лариса тихо сбегает с лекции — к Матвею. Они целуются, их застаёт отец Ларисы, председатель колхоза. «Немедленно домой» — командует он дочери и Лариса убегает, но потом снова встречается с Матвеем.

Матвей уговаривает её переселиться к нему: «Бери подушку и приходи ко мне жить». Лариса отвечает: так неправильно, надо делать по-людски — чтобы жить вместе, надо пожениться. И предлагает Матвею помириться с её отцом. Матвей: «Если помирюсь — замуж за меня пойдёшь?» Лариса соглашается, но видит приближающегося отца и вновь убегает, чтобы не быть застигнутой.

Матвей идёт домой и встречает подводу. Возчик спрашивает, как проехать к дому Глечикова. Матвей залезает на подводу и говорит, куда ехать. Он видит что на подводе сидит женщина и обращаясь к вознице спрашивает о ней в третьем лице: «Кого везёшь?» — «Зоотехника». — «Бабу?» — «Бабу». Матвей поджигает спичку и освещает лицо женщины.

Начало: клуб, свидание, приезд

Подвода подъезжает к дому, двери долго не открывают, но вот наконец из-за двери выглядывает старичок с керосиновой лампой в руках и грозно спрашивает: кто такие? — Это я, дедушка, Тоня, — отвечает молодая женщина. — А… — протягивает дед. — Ну заходи.

Так одна из героинь фильма, Тоня — молодой специалист, зоотехник — поселилась в Пенькове у родного деда. Она дипломированный специалист и приехала работать, в родную, как полагает, деревню.

Дед не то чтобы не рад внучке — он с ней почти не знаком. И первым делом он интересуется: будут ли ему платить за то, что он пустил на постой зоотехника. Тоня удивляется: «Дедушка, за что платить, ведь я же домой приехала». — «Да, да, — отвечает дед. — Но в контору-то я зайду, вдруг да заплатят».

Вот здесь — первое столкновение. Тоня уверена, что она своя, что она приехала домой. Но не то что вся деревня, а даже и родной дед так не считает.

Своим становится не тот, у кого здесь родня живёт или жила, а тот, кто стал как все. Пока не станешь внешне и внутренне не отличим от толпы — будешь чужой. И дед — первый, кто это показывает: для него она не внучка, а постоялец, за которого можно получить деньги.

Контора: отторжение по форме

В конторе

В конторе

Утро следующего дня. В конторе полно людей. Помимо председателя и Ларисы, здесь и другие колхозники. Все ждут нового зоотехника — Тоню.

Пока ждут, разговаривают о рабочих моментах. В селе нечем обмолотить лён: техника сломалась, и теперь его обмолачивают вручную, цепами. А это физически тяжёлая работа, и выполнять её приходится и женщинам. И тут Лариса упоминает, что Матвей решит проблему с обмолотом льна. Она никак не выделяет эту фразу, просто говорит: Матвей вышел на работу, значит, лён обмолотим быстро, он придумает как. Большинство присутствующих с ней согласны.

И только председатель взвивается. Он раздражённо говорит о Матвее. Лариса начинает его защищать, но спор не успевает разгореться — входит Тоня.

Она в деловом костюме, перчатках, с небольшой дамской сумочкой, в берете. На фоне колхозников, одетых просто, она выглядит инородно. Лариса — в ситцевом платье и платке. Над Тоней посмеиваются ещё до того, как она что-то сказала.

Председатель между тем, знакомится с молодым специалистом, а заодно вспоминает, что : «Отец твой мой одноклассник, вместе росли». И знакомит Тоню, со своей дочерью — Ларисой. Тоня говорит: «Какое красивое имя», на что Лариса отвечает: «А что, вы думали мы тут только на Феклу годимся?» Ну а дальше, председатель ведёт Тоню знакомиться с хозяйством, где ей предстоит работать и интересуется: «Не побоитесь на ферму в туфельках зайти?» Тоня удивленно: «А что у вас на фермах грязь?»

Вот здесь видно главное: Тоню отторгают за форму. Она ещё ничего не сделала, а уже «не такая». Она не понимает местных шуток с подвохом, сарказма, направленного в ее сторону. Она понимает все буквально,  отвечает по существу и потому выглядит несуразной. Так деревня защищается от нового раньше, чем это новое успевает проявиться.

И в это же эпизоде прозвучал разговор о Матвее, который раздражающе подействовал на председателя. Казалось бы председатель колхоза должен ратовать за то, что проблема со льном может быстро решиться и какая разница, кто эту проблему решит. В целом, Матвей же хороший работник, а то что характер у него не простой... Ну так на работе это не сказывается.

Но председатель не желает слышать ни единого слова о Матвее Морозове. У него как забор перед глазами: Матвей — хулиган-острослов, толку от него никакого, и работник он плохой. 

Здесь человека оценивают не по работе, а по тому, удобен он или нет. 

Лён: проблема есть, решения нет

Лен остался необмолоченным

Лен остался необмолоченным

Председатель показывает Тоне фермы, поля — хозяйство, где ей предстоит работать и вдруг они видят, что  дороге стоят подводы со льном. Лён выгружают прямо на дорогу и раскладывают в колеях. Здесь довольно много людей, среди них Лариса и Матвей.

Председатель с Тоней подходят, и председатель спрашивает: что здесь происходит? Ему объясняют:  «Лён раскладывают для обмолота. Грузовик проходит по льну, зерно выдавливается протектором, и лён можно дальше пускать в обработку. Всего десяток грузовиков — и обмолот закончен. В других хозяйствах давно грузовиками обмолот ведут».

Лен под грузовики

Лен под грузовики

Председатель спрашивает: «А где вы десяток грузовиков возьмёте?» Соседнее хозяйство перестало зерно возить, значит, грузовиков нет. Председатель повышает голос: «Думаете, одни вы умные, а мы тут все ничего не знаем?» Потом интересуется у Тони: «Кто, по-вашему, виноват?»

Тоня отвечает: «Прежде всего бригадир, ну и… вот Морозов». И показывает на Матвея.

Председатель Тоне: «Ну что ж, пойдёмте, а они пусть сами разбираются». И председатель с Тоней уходят. Дальше они подходят к деревне, и председатель сообщает: «Ну вот, мы не отстающие, но и вперёд не выбиваемся».

Здесь видно, как работает система. Проблема есть: лён нечем обмолачивать. Решение предложено: грузовики. Ресурса нет: машин не хватает. И вместо того, чтобы искать транспорт — а это прямая забота председателя, — он ищет виноватого. Он не ищет грузовики, потому что искать их — значит признать, что это его недоработка. Проще найти виноватого, чем решить вопрос и брать ответственность на себя.

 Председатель задал вопрос о том, кто виноват не для того, чтобы найти решение, — он искал повод закрыть разговор и задеть, уколоть Матвея. Идея обмолота льна грузовиками принадлежала Морозову.

Так Тоня попадает в ловушку: она еще только знакомится с хозяйством, она не в курсе того, почему лен не обмолачивают при помощи техники, а делают это по старинке, вручную. Она видит только последнюю часть действия - лен разложили, а обмолотить его нет возможности. И в том, что людям пришлось выполнять двойную работу ответственность действительно лежит на бригадире и Морозове. Ну вот она и ответила согласно тому, что увидела. Председатель этому обрадовался — это ведь не он придирается к Матвею, а посторонний человек назвал его виноватым. А дальше председатель со спокойной душой заявляет— пусть сами разбираются, разворачивается и уходит. Инициатива снизу наказана, а проблема осталась.

А дальше — Тоня расстроенная приходит домой. Дед интересуется, чего она такая вялая. Тоня говорит, что сказала не то, что думала на самом деле. Неправильно сказала. Разворачивается и убегает туда, где лён снова сгружают на подводы.

Его практически весь уже подняли. Последняя подвода — Матвея и Ларисы. Тоня просит остановиться, хочет что-то сказать. Но Матвей зло стегает лошадь, лошадь дёргается, Тоня падает на землю. Лариса смотрит сверху вниз — довольно высокомерно, с изрядной долей презрения.

Молва работает

После сцены со льном по деревне пошёл слух, что якобы Матвей уходит из колхоза из-за слов Тони о его вине в том, что обмолот льна грузовиками не удался. Тоня бежит к Матвею — то ли поговорить хочет, то ли извиниться. Она действительно взволнована, чувствует себя виноватой, спрашивает Матвея: правда ли?

Дурака он валяет...

Дурака он валяет...

Он говорит: да! И начинает перед ней играть роль из пьесы, которую в колхозе ставили в прошлом году. «Да, я несчастный, в пустоту, в никуда, без денег…» И Тоня верит ему, пытается что-то сказать. Матвей продолжает ломать комедию до тех пор, пока Тоне не поясняют, что не нужно верить: «Дурака он валяет. Да и переходит он не куда-то, в местную МТС, здесь же в колхозе работать и будет».

Тоня не понимает, что это игра на публику. Она принимает всё за чистую монету — и её извинение повисает в воздухе, потому что Матвей не извинения ждёт, он подшучивает над ней и не без издёвки. Можно, конечно, подивиться наивной доверчивости Тони, которая этого не распознала. Но такое бывает. Если человек рос и воспитывался в доброжелательной атмосфере, в среде, где насмешка над людьми не приветствуется, то сходу распознать издёвку бывает сложно. Всё-таки нужно помнить, что Тоня не местная и реалий этого небольшого деревенского общества она не знает.

После разоблачения игры Матвея Тоне начинают задавать вопросы, и она рассказывает о том, какая техника, облегчающая работу людей, уже существует. Она говорит, что уже есть табуляторы, которые сами считают, и что скоро они и в деревне появятся. Её слова встречает довольно едкий смех. То ли присутствующие попали под атмосферу насмешек над Тоней, которую создал Матвей, то ли они считают, что она их обманывает, то ли ещё под какой причине, но Тоню вновь высмеивают. В общем и целом пеньковское общество Тоню отталкивает, подруг в этом селе ей точно не обрести. Подчинённых — да, а вот близких друзей — нет.

Вряд ли на данном этапе Матвей усовестился своим поведением, но однако источник слухов о том, что он «уходит из колхоза из-за Тоньки», он установил — Лариса, которая на вопрос «зачем?» ответила незабвенным: «А что она…»

Вот здесь видно, как работает молва. Она не сама по себе возникает — её запускают. Лариса подтверждает, что распустила слух, и не может даже сформулировать причину: «А что она…» Причина не в Тоне — причина в том, что Лариса чувствует угрозу, но сформулировать ее не может — и потому распускает слухи. Молва — это не «злоба», это инструмент, который запускают те, кому он выгоден. И работает он не на правде, а на интересе.

Строительство клуба: новое выбивает себе место

Зима. Тоня прогуливается вечером по улице, догуляла до клуба, у которого встретилась с деревенским комсоргом. Тоня интересуется: где все? Комсорг отвечает: у Алевтины посиделки устроили. Клуб-то не работает, замёрз.

Алевтина. Черный котик в кадре не просто так. Вообще-то Алевтина не только самогон гонит, она кто-то местной знахарки, ведьмы...

Алевтина. Черный котик в кадре не просто так. Вообще-то Алевтина не только самогон гонит, она кто-то местной знахарки, ведьмы...

Тоня и комсорг идут к Алевтине. А там танцы под патефон и «Бесаме мучо…». Алевтина девушке продаёт пакетик травок для заваривания и протирания лица «от веснушек», какому-то парню наливает полстакана самогона. Всё это за деньги, само собой.

Тоня проходит и начинает разговор о культуре. Здесь же Лариса, которая сразу цепляется к словам Тони. Заходит Матвей и зовёт Ларису домой. Лариса манерничает, полагая, что тем самым уязвляет соперницу-разлучницу Тоню. Пока они не ушли, разговор снова заходит о клубе. И Матвей подаёт идею: а вы председателя в холодный, вымороженный клуб зазовите, да проморозьте его хорошенько — может, тогда и пойдёт навстречу и поможет со строительством нового клуба.

Молодёжь поступает по совету Матвея. Но председатель хоть и замёрз, задаёт им вопрос: что важнее — клуб или новая ферма? И так и осталось бы Пеньково ещё долгое время без клуба, если бы не появился представитель района и не посоветовал строить клуб своими силами, а колхозу пусть поможет с материалами.

В старом клубе

В старом клубе

И комсомольцы — сельская молодёжь — действительно начали самостоятельно строительство. Для этого, в том числе, разобрали старую ригу Алевтины. И вообще, Алевтина  же теряет бизнес-площадку: посиделки в её доме позволяли людям заполнить эмоциональную скуку, пустоту, которую оставил развалившийся клуб, и наполняли карман  хозяйки рублями. И за что же ей Тоньку-то любить? Инициатива строительства клуба снижает доходы старой сплетницы.

Матвей на стройке клуба не работает. А вот Лариса здесь, помогает в строительстве. Матвей заходит за ней, чтобы позвать домой, и слышит, что нечем крыть крышу клуба и строителям не хватает болтов и скоб. Уходя, Матвей сталкивается со старичком, который делает дранку. И, недолго думая, Матвей сообщает, что скоро из города приедет комиссия и всем, кто дранку делает, штрафы выпишет — две тысячи. Старик пугается и свою дранку отдаёт безвозмездно на строительство клуба, а потом жалуется председателю, что его обманули. И председатель высказывает Тоне за обман этого старика. А заодно интересуется: куда столько обоев выписали, на два клуба хватит? Тоня сердится, говорит, что пойдёт и сама всё перемеряет. Председатель: вот иди и перемеряй.

В недостроенном клубе

В недостроенном клубе

И она поздним вечером идёт в недостроенный клуб. В это же время Матвей принёс в клуб скобы и болты, которые сам же нарезал в мастерской МТС. Он приходит тайком, старается, чтобы его никто не увидел. И действительно случайно этим поздним вечером их столкнула судьба. Тоня подвернула ногу — и тут-то и случился, по инициативе Матвея, поцелуй.

Свидетелем того, что в клубе Тоня и Матвей, стала Алевтина. Она не поняла, что Тоня подвернула ногу, и понесла председателю горячую сплетню: «А твой зятёк-то…» Тем временем Матвей относит Тоню домой. Тоня, вообще-то, несколько ошарашена таким поворотом — испытываемая ею боль на романтику не настраивала. И вот тут-то и пришёл председатель с Алевтиной. Понял председатель о поцелуе или нет, но Матвею он сказал: губы оботри и иди домой.

Естественно, вся эта история дошла до Ларисы, и ревность её возросла в разы. Собственно, Тоня не давала никаких поводов к тому, чтобы её подозревали в том, что она стремится увести Матвея из семьи. Матвей до поцелуя тоже, кроме приязни и симпатии, Тоне не выказывал. Но сплетни, практически с первого появления Тони в деревне, начали приписывать ей роман с Матвеем.

А вечером председатель выговаривает Тоне, упрекает её в том, что она семью рушит. Тоня обижена, говорит, что Матвей интересуется знаниями, что он инициативный и толковый человек, но ему не хватает кругозора. Председатель на это отвечает, что Матвей не знаниями интересуется, а Тоней. Тоня расстраивается, плачет, говорит, что согласна уехать из деревни. 

То есть выговорить он ей выговорил, но решения или совета, как себя вести, не дал. Деревню, а правильнее сказать её малую часть, раздражает Тоня сама по себе, её присутствие здесь. И как она должна вести себя с Матвеем? Кидаться в него камнями, если голову в её сторону повернёт?

Молва выходит на сцену

И вот наконец новый клуб усилиями сельчан построен! В честь этого знаменательного события состоялось торжественное открытие клуба и, конечно, концерт, в котором принимают участие жители села.

В начале концерта была торжественная часть: Тоня читала небольшую лекцию о том, что делается в стране для развития сельского хозяйства, о том, какое будущее ждёт деревню. Потом Тоня села в зал — смотреть концерт вместе со всеми. Она, как и все зрители, смеялась смешным номерам, аплодировала музыкантам и певцам. До момента, когда Лариса не вынесла злую молву на всеобщее обозрение, на сцену.

Молва выходит на сцену

— Частушки! — объявил ведущий. И Тоня, как и весь зал, весело улыбаясь, аплодировала появившемуся на сцене хору. А потом наступил шок. Тоня просто не понимала, как так можно.

Лариса поёт злые частушки, высмеивающие и оскорбляющие Тоню. Зал сначала смеётся, показывает на Тоню пальцами, хор задорно подпевает Ларисе. Но чем дальше, тем меньше смеха в зале, тем тише поёт хор. А потом музыка прекращается, Матвей уводит Ларису со сцены.

Это момент, когда сплетня-молва обнаруживает свой предел. Она вышла с завалинок на широкую публику — и публика отшатнулась. Не потому, что люди полюбили Тоню, а потому что публичное, коллективное унижение оказалось для них слишком. Люди готовы «почесать языками», «помыть кости» в тёплой, приватной обстановке, но, увидев сплетню на сцене, они оказались не готовы к тому, чтобы разделить с Ларисой её озлобленность, её стремление унизить, уничтожить Тоню.

Но это совершенно не означает того, что сплетня-молва побеждена — люди просто увидели себя со стороны и на время замолчали.

Продолжение следует...