Дэвид Уркварт и «The Portfolio»: истоки русофобской одержимости - 7Post
Портрет человека, который всегда очень гордился своей ненавистью.
Дэвид Уркварт (1805–1877) - фигура, которую трудно понять без обращения к психологии. Это был шотландский дипломат, публицист и политик, но прежде всего - человек, чья жизнь превратилась в одну-единственную миссию: борьбу с Россией. Исследователи единодушно характеризуют его чувства как
«мономаниакальную ненависть к России».
Сам Уркварт не скрывал этого - напротив, он этим гордился.
В 1855 году его собственная газета писала:
«На протяжении многих лет Уркварта клеймили как русофоба (Russophobist); ныне он может гордиться своим прозвищем».
Эта фраза даёт понимание всей его личности.
Он не просто испытывал неприязнь к России и ко всему русскому. Он настойчиво культивировал её в себе, превратил практически в знак доблести.
В историю даже вошёл термин «урквартизм», которым обозначали эту разновидность русофобии.
Какие глубинные силы двигали этим человеком? Отчасти - подростковое романтическое увлечение Востоком. В 1827 году он воевал за свободу Греции, в 1831-м прибыл в Стамбул в составе дипломатической миссии и проникся глубокой симпатией к турецкой культуре (именно он впоследствии популяризировал в Англии турецкие бани). Турция стала для него идеалом, Россия - абсолютным злом. Весь мир он видел в чёрно-белых тонах: «дипломатическая шахматная партия между Россией и Турцией», где на кону - судьба цивилизации.
«The Portfolio» как мощное оружие психологической войны.
В 1835 году, перед отъездом на дипломатическую службу в Константинополь, Уркварт основал журнал «The Portfolio; or a Collection of State Papers, etc. Illustrative of the History of our Times». Журнал выходил в 1835–1837 годах, а затем - новой серией в 1843–1844-м.
Главным оружием Уркварта оказались секретные российские дипломатические документы, захваченные польскими повстанцами во время Ноябрьского восстания 1830 года. В руки поляков попало архив великого князя Константина Павловича с перепиской между ним и Николаем I, а также копии докладов из российских дипломатических миссий по всей Европе. Часть архива была вывезена в эмиграцию, и в июне 1833 года польские эмигранты из окружения князя Адама Чарторыйского вступили в контакт с Урквартом.
Тираж журнала составлял около 800 экземпляров (обратите внимание на эту цифру. И сравните с просмотрами на АШ) - не много по меркам крупных газет, но его влияние было огромным: статьи и идеи перепечатывались в ведущих лондонских изданиях. Сам Уркварт впоследствии неоднократно подчеркивал, что «произвёл революцию в общественном мнении».
Цель журнала была сформулирована предельно чётко: «скомпрометировать Россию» и мобилизовать европейское общественное мнение против российского продвижения на Восток. Содержание номеров варьировалось от похищенных российских документов до неподписанных материалов бешеной пропаганды. Тон оставался неизменно антироссийским.
Риторика очернения: как Уркварт дегуманизировал Россию.
«Мамонт сарматских равнин».
Самыя яркая метафора Уркварта содержится в его памфлете «Англия, Франция, Россия и Турция» (январь 1834 года). Он задаёт риторический вопрос:
«Станет ли мамонт сарматских равнин Левиафаном Гесперийских морей?».
Образ «мамонта» здесь выбран совсем не случайно. Это большое, мохнатое, неуклюжее, дурно пахнущее доисторическое существо, которое принадлежит прошлому миру, но при этом оно смертельно опасно. Россия представляется все миру как нечто архаичное, почти ископаемое животное, вырвавшееся из своего времени и угрожающее современному миру.
Угроза варварского нашествия всему цивилизованному миру.
Уркварт идёт ещё дальше, прямо отождествляя Россию с новым нашествием варваров:
«…Самой цивилизации угрожает затмение более опасное, чем нашествие варваров в 604 году».
Здесь он призывает к исторической памяти европейцев: 604 год - это время великого переселения народов, когда «варвары» разрушали античную цивилизацию. Уркварт говорит своим читателям: Россия - это новые готы и вандалы, которые могут уничтожить всё, что мы построили.
Непроходимый барьер Кавказа.
В «The Portfolio» яростно развивался тезис о Кавказе как о «непроходимом барьере», который защищает независимость Персии и торговлю между Центральной Азией и Западной Европой. Уркварт утверждал, что у России «нет никаких прав на эту территорию». А затем следовал пугающий вывод:
«Если Россия овладеет этой стратегической позицией, Турция, Персия и Индия неизбежно должны пасть перед её атакой».
Эта риторика неплохо работала сразу на нескольких уровнях. Во-первых, она создавала образ России как ненасытного хищника, которому мало своей огромной территории - он хочет вообще всё. Во-вторых, она обращалась к британским страхам за Индию - жемчужину империи.
В-третьих, она представляла Кавказ не просто как горный хребет, а как «ключ к счастью человечества».
Постепенно масштаб российских угроз постепенно раздулся до невероятных размеров.
Воспевание «благородных» черкесов.
Для усиления контраста с «варварской» Россией Уркварт идеализировал её противников. Он описывал Черкесию как «землю первобытной мифологии, землю красоты и Золотого руна». «Декларация независимости Черкесии», опубликованная в журнале, вероятно, вышла из-под пера самого Уркварта.
Этот его приём имел тонкий психологически расчёт. Уркварту было мало просто критиковать Россию.
Он создал альтернативный нарратив, в котором Россия была агрессивным злодеем, а черкесы - благородными борцами за свободу.
Борьба против России постепенно стала для него не просто политическим выбором, а моральным долгом, делом всей его жизни.
«Орден иезуитов» в Петербурге.
Уркварт представляет российскую дипломатию как тайный и всесильный орден, плетущий интриги по всему миру. Российскую дипломатию он сравнивал с «современным Орденом иезуитов», который легко манипулирует другими правительствами.
Его конспирология дошла до того, что он «заклеймил» британского министра иностранных дел лорда Пальмерстона «как тайного союзника царя». В 1837 году он начал публиковать в «The Portfolio» статьи, в которых обвинял собственное правительство в предательстве. Пальмерстону пришлось лично защищаться в парламенте 17 марта 1837 года.
Позже, в 1848 году, в палате общин утверждали, что
«не было факта, более убедительно установленного этой перепиской, чем то, что серия официальных документов, содержащихся в известной публикации "The Portfolio", была напечатана и распространена по распоряжению лорда Пальмерстона».
Сам Уркварт утверждал, что именно он был «настоящим редактором "The Portfolio".
Психологический механизм: от фобии к мании.
Современники отмечали, что у русофобов есть опасная тенденция:
«К сожалению для репутации и, возможно, для полезности русофобов, они позволяют фобии перерасти в манию».
Именно таким случаем и был Уркварт
Его одержимость была настолько всепоглощающей, что он «систематически следовал одной фиксированной идее» - борьбе с Россией. Историк Джон Глисон в своей классической работе «Генезис русофобии в Великобритании» писал, что у Уркварта
«не было ни опыта, ни каких-либо заслуг, кроме… мономаниакальной ненависти к России».
Что делало Уркварта особенно опасным? Он был не просто эмоциональным ненавистником. Он был экспертом. Он проводит кампанию против России с мономаниакальной проницательностью и большим объёмом специальных знаний. Его ненависть была вооружена фактами - пусть и отобранными, вырванными из контекста и поданными под нужным соусом.
Через свой журнал «The Portfolio» Уркварт систематически публиковал реальные российские дипломатические бумаги, но отобранные и вывернутые наизнанку так, чтобы производить однозначное прочтение.
Это была не ложь в чистом виде - это была та самая страшная полуправда, которая часто убедительнее прямой лжи.
Наследие: как Уркварт создал русофобию как политический инструмент.
Влияние Уркварта выходило далеко за пределы его журнала. Вместе с другими британскими востоковедами он
«инициировал сознательную кампанию в английской прессе».
Его идеи перепечатывались во многих ведущих газетах.
Даже «The Times» оказалась «заражена мономанией Уркварта».
Уркварт стал родоначальником целого жанра политической пропаганды, который сегодня однозначно назвали бы информационной войной. Он показал, как можно использовать секретные документы для формирования враждебного общественного мнения, как создавать образ врага, как апеллировать к страхам и предрассудкам.
Российские дипломаты того времени с иронией замечали:
«Если бы г-на Уркварта не существовало, его стоило бы выдумать».
В этой фразе - горькая правда: Уркварт был идеальным врагом для России именно потому, что его ненависть была искренней, а его методы - эффективными.
В 1855 году, когда его газета с гордостью писала о том, что Уркварта «клеймили как русофоба», мир вступил в Крымскую войну - войну, в которой антироссийская риторика Уркварта нашла своё полное воплощение.
Он дожил до триумфа своих идей.
Но цена этого триумфа - превращение сложной геополитической реальности в чёрно-белую картину, где одна страна - абсолютное зло, а другая - абсолютное добро.
Уркварт не просто ненавидел Россию - он научил ненавидеть её целое поколение британцев.
И в этом - его главное и самое опасное достижение.