Как смекалка через овраг перекинулась — Игрушки-финтиплюшки | 7Post

На краю деревни, у самого старого вяза, жил мальчик по имени Прохор. Был он не самым сильным в округе и бегал не быстрее ветра, зато голова у него работала так, что даже дед-лесник приходил к нему за советом — как лучше пчел из дупла выманить или куда пропала сбежавшая телушка.

Однажды весной ручьи размыли старую тропу, и между деревней и дальним ягодным лугом разверзся глубокий овраг. Шириной он был саженей в пять, а глубиной — дна не видать. Взрослые мужики только руками развели: чтобы срубить крепкий мост, нужно валить вековые сосны, да где ж их взять посреди лета? А обходить кругом — полдня потеряешь, все ягоды на лугу склюют птицы.

— Эх, без моста нам теперь туго будет, — вздохнул кузнец Еремей.

Прохор ничего не сказал, только снял с пояса свою веревочную сумку, поплевал на руки и пошел вдоль края оврага искать решение.

Сел Прохор на край обрыва, свесил ноги и стал думать. Посмотрел вниз — глубоко, прыгать нельзя. Посмотрел налево — там склон сыпучий, глина пополам с песком, ногу поставишь — она тут же уезжает. Направо посмотрел — старые корни торчат, скользкие от дождя.

И вдруг заметил он одну странность. Прямо над самой узкой частью оврага рос старый дуб-исполин. Одна его самая толстая нижняя ветка тянулась ровно над пропастью, нависая аккурат посередине. Если бы перебраться на нее, можно было бы спуститься по стволу прямо до земли. Но как попасть на эту ветку? До ближайшего крепкого сука — метра три пустоты.

Тогда Прохор вспомнил, как отец учил его плести силки для птиц. Он достал из сумки моток тонкой, но прочной пеньковой бечевки, привязал к ней тяжелый еловый комель и раскрутил его над головой. Долго примерялся, ловя попутный ветер, пока грузило не перелетело через овраг и намертво зацепилось за тот самый толстый сук дуба. Потянул — держит крепко.

Мальчик отрезал еще несколько длинных веревок, сплел их косицей для прочности и надежно привязал один конец к своему старому плетню, а другой закинул на ту сторону, закрепив за поваленную березу. Получилась шаткая, но надежная переправа.

Но просто висеть на руках взрослому человеку тяжело. Тогда Прохор насобирал в подоле рубахи гибких ивовых прутьев, принес из дома пучок сухого мха и начал работу. Он вплетал прутья в натянутую веревку, прокладывая каждый слой мягким мхом, чтобы нога не скользила. Местами он подвязывал снизу поперечные палки, которые нашел неподалеку. К вечеру через овраг легла упругая подвесная дорожка. Она пружинила под ногами, поскрипывала, но держала крепко.

Утром вся деревня собралась у обрыва. Кузнец Еремей первым ступил на мостик, присел, проверил узлы своим пудовым кулаком, хмыкнул и перешел на другую сторону. За ним потянулись бабы с лукошками, старики и ребятня. К обеду Прохор сходил на ягодный луг, набрал полное ведро спелой земляники и вернулся обратно тем же путем.

Вечером у печи сидел довольный Прохор, а рядом пристроился дед-лесник.

— Силенок-то в тебе немного, Проша, — хитро щурясь, сказал дед. — А вон какую махину одолел.

— Так ведь сила, дедушка, она разная бывает, — ответил мальчик, выбирая из бороды приставшую соломинку. — У кого в плечах, а у кого вот здесь, — и он постучал пальцем по лбу. — Камни таскать всякий сможет, если здоровья хватит. А ты попробуй сначала подумать, прежде чем спину рвать.

С тех пор про любой труд в деревне стали говорить: «Это тебе не мост через овраг строить». И всем сразу становилось понятно, о какой работе идет речь — о той, где одной спины мало, а нужна еще и умная голова. Сам же мостик служил деревне много лет, напоминая, что добрая смекалка любую пропасть перешагнуть поможет.