Культура: что важнее — поднять глаза в небо или врасти попой в…

Недоросли у микрофона

Меня не оставляет в покое тема культуры и знаний — вернее, того, что сегодня с ними делают. Невозможно спокойно смотреть, как люди, мнящие себя экспертами, но не имеющие за душой ни достаточных знаний, ни культурных навыков, раздают «информацию» направо и налево.

Уровень знаний у них — как у героя «Недоросля» Фонвизина, у которого дверь «прилагательна», потому что «приложена к своему месту». Уровень культуры — три класса церковно-приходской школы, подъездная лавочка с семечками и пивом да жизненная наука от соседа, недавно отсидевшего «по хулиганке».

Чьей-то злой волей эти недоросли объявили себя экспертами, поэтами, политологами, певцами и т. д. — и принялись вешать народу лапшу на уши (густо приправленную соусом из собственного самомнения) в надежде, что куча ботов сделает их знаменитыми и популярными. Но все их претензии разбиваются о стену невежества. Герои американской комедии «Тупой и еще тупее» на фоне наших «экспертов» и «творцов культуры» могут смело считать себя интеллектуальной элитой.

Тогда — всему народу, теперь — кому повезет

Не стану утверждать, что все мы, те, кто родом из Советского Союза, — огромные ценители искусства: музыки, поэзии, живописи, литературы, театра и кино. Но уверена: все мы бывали в музеях, галереях, театрах и, конечно, ходили в кино. И абсолютно уверена в том, что из всего, что нам дарила культура, каждый находил что-то, что его «цепляло за душу».

Мне могут возразить: сейчас в интернете можно найти всё что угодно, и это лучше, чем было в Союзе. И я соглашусь — потому что у Radio Tapok в Союзе шансов пробиться на сцену не было, как и у «Мотор-Роллера» (но что-нибудь ребята бы придумали).

Я о другом: в Союзе то, что «цепляло за душу», было представлено самому широкому кругу зрителей, читателей, слушателей — всему народу. Сейчас же люди «напитывают» себя культурой кто как может: поиском в интернете и слухами из соцсетей — вместо прежних кухонь и придомовых лавочек. Из «Тележеньки» я узнала о Вике Стариковой, из ВК — о Виктории Барс (Барсуковой), и это только два примера.

Кто-то скажет: какая разница, где искать. Разница в том, что тогда культуру доносили до всех: афиша новой премьеры висела по всем городам и весям, гастрольные туры объезжали весь Союз. А сегодня у талантов, которые делают то, без чего их жизнь теряет ценность, нет ни продюсеров, ни директоров, ни рекламщиков. Кому-то повезет — случайно ткнет на кнопку плей, кто-то пройдет мимо. Зато то, что продюсер сумел навязать большой публике, немедленно объявят модным — и оно окажется «на слуху».

Кто-нибудь где-нибудь, кроме вражеского Ютуба, о монахе Авеле слышал? А самого Авеля слушал? А Анастасию Высоцкую, которую «весь день крутят по первому»? Да и смысл перечислять музыкантов и певцов, которых раньше хоть на Ютубе можно было найти, а теперь их приходится вылавливать то в Рутубе, то в VK-видео,  то еще где.

Эксперты с федеральных экранов

А на федеральных телевизионных каналах, в федеральных СМИ — как будто от имени государства — нам предъявляют недорослей всех видов, возрастов, социального положения...

Ну не могу я считать экспертным мнение режиссера, не отличающегося красноречием. А ведь режиссер этот — не кто-нибудь: хозяин главной киностудии страны. Но даже высокий пост не превращает «как бы», которое он употребляет по несколько раз в одном предложении, в готовое экспертное заключение. Его мнение, да еще в его же изложении, зайдет разве что на кухне, под вторые «три топора» или «Солнцедар». И то: проспишься — и не вспомнишь, что там намекал-набекал-накакбытил собутыльник. А треск в голове, «вертолет» и гадость во рту заставят поклясться: «хоть и хорошо посидели, но больше ни-ни». И что примечательно, зарок «ни-ни» будет действовать не один год.

А нам этого режиссера с его бе-ме-кабы-мнением чуть ли не ежедневно транслируют по всем каналам.

Есть, впрочем, среди вещателей и очень красноречивые товарищи, выпускающие слова со скоростью 200 слов в минуту. Суть их краснобайства кроется в том, что слова транслируются, минуя мозг.

У меня первое образование — инженер-строитель, и опыт работы есть и на стройке, и в конторе. Но я уже более двадцати лет строительством не занимаюсь, и мне в голову не придет комментировать, давать какие-то рекомендации или «высказывать экспертное мнение», опираясь на СНиПы 1956–71 годов выпуска.

А вот престарелый «легендарный военный обозреватель КП», для которого марш-бросок — это дистанция до ближайшего «К&Б», а все разработанные стратегии преследуют одну цель — сохранить сорокаградусный запас до праздничных дней, когда винные отделы магазинов закрыты, — выходит в эфиры с критикой действий МО.

Уже не говорю про актрис, которые в 2020 году переквалифицировались в вирусологи, а сейчас возомнили себя то великими экономистами, то стратегами, то вдруг взяли на себя миссию «крестный ход водить».

«Сирано» в закрытом городе

Возмущаться тем, что происходит у нас в медийке и культуре, я могу долго. А больше всего приводит в негодование то, что все это напрочь вытесняет из пространства культуры и знаний тех, кто может, умеет, знает и  делает.

Музыка, песня, картина, стихотворение, роман, повесть — это для того, чтобы «человек мог поднять глаза в небо». Я до сих пор помню, какой — в хорошем смысле — встряской для меня стала постановка «Сирано де Бержерака» в нашем ТЮЗе.

Девятый класс — мы ж уже все взрослые, суровые, никаких сантиментов: местный хулиган у нас в героях ходит, а всякие «сю-сю му-сю», эта пошлая банальщина, — не про нас. Ведь мы Бальзака прочитали, Стендаля посмотрели, Ремарком прониклись, усвоили, что «Понедельник начинается в субботу», осознали трагедию Мартина Идена, а теперь грызем Шолохова, заучиваем описание «неба над Аустерлицем» и мучительно вспоминаем, о чем там «девушка пела в церковном хоре».

И вот нас, таких взрослых, всё понимающих и всё знающих, «гонят» в театр «на Сирано...», и не идти нельзя, потому что сочинение... И мы сидим в партере, вертимся, переговариваемся, хихикаем — но с каждой сценой все реже и реже. А вскоре происходящее на сцене нас настолько увлекает, что антракт мешает: да зачем он вообще нужен?!

Что в бой вступать со смертью бесполезно.Передо мной уже раскрылась бездна.Но на врага идти, когда в руках успех, —Достойно труса лишь. Но кто передо мною?Вас сотни? Тысячи? Стоите вы стеною?Ага! Я узнаю вас всех!Вы, старые враги! Ты, ложь!Вы, предрассудки!..Ты, подлость! Вот тебе!.. А, змеи клеветы!Вот вам!Чтоб я вам уступил? Оставьте шутки!А, глупость, страшный враг, вот, наконец, и ты!Я знаю, что меня сломает ваша сила,Я знаю, что меня ждет страшная могила,Вы одолеете меня, я сознаюсь...Но все-таки я бьюсь, я бьюсь, я бьюсь!
— Финал, последний бой Сирано. / Э. Ростан

Не стану описывать весь флер обуревавших нас тогда впечатлений, скажу лишь одно: мы вышли из театра с полным осознанием того, какие же мы еще дети — наивные, неумные и несуразные.

Это сегодня мой город стал известен стране — по крайней мере, многие о Перми слышали. А в Союзе мы были п/я — закрытый город, город-почтовый ящик, а в сущности — провинция. И вот в этом провинциальном городе в Театре юного зрителя актеры сыграли старинную пьесу так, что шестнадцатилетние дуболомы вчувствовались и задумались. Я не одна такая впечатлительная — наши «циничные мальчики-нигилисты» тоже примолкли.

Судьбы моих одноклассников сложились очень по-разному, и 90-е многих искорежили, но никого не сломали. Убить — убили, ранить — ранили, но не сломали.

Дело не в одном де Бержераке

Понятно, что дело не в одном де Бержераке. Дело в той культуре, что нас всех окружала, — и это не идеология, как принято считать, а именно культура: живая и очень человечная. Культура, которая позволяла вглядываться в картины художников и видеть не штрихи и краски, не аляповатые пятна, а ощущать и сознавать: художник ничего не придумывал — он действительно увидел, понял и принял. И писатель тоже ничего не придумывал — он просто описал. И...

Фильм «В бой идут одни старики» помните? А помните кадры, когда смертельно раненый Ромео заходит на посадку? Помните?

Ни у кого никогда при виде этих кадров не звучало в душе:

Досадно, что сам я немного успел,Но пусть повезет другому.Выходит, и я напоследок спел:«Мир вашему дому».
— В. С. Высоцкий

Вместо эпилога

Вот это и есть главная разница. Культура учит поднимать глаза в небо. Недоросли же учат не поднимать ничего — ни глаз, ни планки, ни себя с дивана. Их «экспертное мнение» рассыпается от первого же вопроса — того самого, Правдина:

Правдин. Дверь, например, какое имя: существительное или прилагательное?

Митрофан. Дверь? Какая дверь?

Правдин. Вот эта.

Митрофан. Эта? Прилагательна.

Правдин. Почему ж?

Митрофан. Потому что она приложена к своему месту. Вон у чулана шестая неделя дверь стоит ещё не навешена: так та покамест существительна.

Митрофанушкина логика описывает наших «экспертов» безошибочно: приложены к своим студийным креслам — стало быть, прилагательны. Сами по себе — никакие, сплошное приложение к эфиру. А вот настоящая культура сегодня — та самая чуланная дверь: на федеральные экраны не навешена, но покамест существительна.

И современные Сирано с Мартином Иденом существительны тоже. Их надо только разглядеть а, разглядев, передать дальше. Иначе однажды, экспертная лапша с соусом станет нашим единственным культурным меню.