НУЖНА ЛИ РОССИИ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИДЕОЛОГИЯ? — Истина | 7Post
Конституцией Российской Федерации, принятой при Президенте Ельцине в 1993 году, государственная идеология запрещена. Однако, любое общество, даже самое древнее, объединяет общая идея. Ни одно государство не может нормально существовать и развиваться без государственной идеологии.
Конституционный запрет: как это стало возможным
Министр юстиции РФ Константин Чуйченко в мае 2023 года на Петербургском международном юридическом форуме прямо заявил, что «ни одна страна мира» не прописывала запрет идеологии в своём основном законе, а Россия включила это положение «по совету так называемых партнеров», взяв на себя «повышенные обязательства». Статья 13 пришла на смену знаменитой шестой статье Конституции СССР, закреплявшей руководящую роль КПСС, — и отчасти такой запрет был реакцией на тоталитарное прошлое. Но реакцией чрезмерной, учитывая, что ни одно государство мира не пошло по пути конституционного запрета на идеологию как таковую.
Роль USAID: иностранное участие в написании Конституции
Вопрос о том, кто стоял за текстом российской Конституции, давно вызывает острые дискуссии. На собственном сайте Агентства США по международному развитию (USAID) — ныне доступном лишь через веб-архив — прямо говорилось: «Финансируемые USAID исполнители помогли разработать российскую Конституцию, часть I Гражданского кодекса РФ и Налоговый кодекс РФ». Эта информация относится к проекту «Rule of Law» («Верховенство закона»), в рамках которого американские консультанты, включая специалистов Американской ассоциации юристов и фирмы «Чекки Консалтин», работали над текстом основного закона.
В русскоязычной Википедии в статье о Конституции РФ также указывается: «В разработке Конституции принимало участие агентство USAID (США)». При этом Сергей Шахрай, один из основных авторов Конституции, выделяет двоих главных разработчиков — себя и Сергея Алексеева. Факт финансового и консультативного участия USAID не отрицается, но вопрос о степени его влияния на содержание текста — в частности, на статью 13 — остаётся предметом споров.
Важно понимать контекст: подготовка Конституции шла в сложнейших геополитических условиях, Россия переживала тяжелейший кризис государственности. Эксперты изучали конституции множества стран — от США до Индии, от Франции до Испании. Заимствование зарубежного опыта — нормальная мировая практика. Но вопрос в том, какие именно идеи были заимствованы и кому они служили.
Почему идеология нужна: опыт истории
Любое общество — даже самое древнее — объединяет общая идея. Ни одно государство не может нормально существовать и развиваться без системы ценностей, целей и смыслов, которые разделяет большинство граждан. Это и есть государственная идеология в широком смысле.
Россия имеет глубочайшую идеологическую традицию, насчитывающую не одно столетие. Историки выделяют три принципиально разные модели государственной идеологии:
Допетровская модель — духовно-политическая идеология, ядром которой стала доктрина «Москва — Третий Рим». Сформулированная в конце XV века, она наделяла русский народ особой мессианской ролью — быть хранителем истинного православия. Это была не просто политическая доктрина, но цивилизационный проект, определявший развитие государства на протяжении двух столетий.
Имперская модель — триада графа С. С. Уварова «Православие, Самодержавие, Народность», сформулированная в 1830-х годах как идеологический ответ на распространение либеральных идей с Запада. Уваров указывал на «спасительные начала», без которых Россия не может «благоденствовать, усиливаться, жить». К концу XIX века эту линию развивал обер-прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев, утверждавший: «Власть государственная держится на единстве духовного самосознания между народом и правительством».
Советская модель — марксизм-ленинизм, заменивший религию секулярным учением и объявленный «единственно верным». Конституция СССР прямо закрепляла руководящую роль КПСС как «ядра политической системы». Идеология была обязательной, и за отклонение от неё можно было поплатиться свободой, а то и жизнью. Именно травматический опыт советского времени во многом объясняет, почему в 1993 году российское общество с таким облегчением приняло конституционный запрет на госидеологию.
Мировой опыт: как другие страны решают вопрос идеологии
Сравнительно-правовой анализ показывает, что мировая конституционная практика крайне разнообразна:
- Высокоидеологизированные конституции: Конституция Китая прямо закрепляет коммунистическую идеологию и предписывает воспитание в духе патриотизма, коллективизма и интернационализма. Конституция Индии содержит «Руководящие принципы государственной политики» как идеологическую основу.
- Конституции с косвенной идеологией: Конституция США через преамбулу провозглашает построение совершенной демократии и справедливой системы правосудия. Конституция ФРГ закрепляет идею «Объединенной Европы» как государственную цель. Многие конституции скандинавских и южноевропейских стран закрепляют особый статус традиционной религии.
- Деидеологизированные конституции: Конституции постсоветских государств — России, Беларуси, Украины — прямо запрещают государственную идеологию. Это реакционный ответ на советское прошлое, уникальный для мирового конституционализма.
Получается парадокс: большинство стран мира имеют ту или иную форму идеологического самоопределения в конституции, и только бывшие советские республики решили радикально «отменить» идеологию законом.
Внутреннее противоречие Конституции
Как справедливо отмечают критики, статья 13 вступает в противоречие с другими положениями Конституции. Статья 2 провозглашает: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью». Статья 7 определяет Россию как «социальное государство». Статья 1 называет Россию «демократическим правовым федеративным государством».
Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин полагает, что Конституция сама по себе уже является идеологией: «Думаю, что Конституция является той идеологией, которая позволяет соединиться гражданскому обществу на основе вот этого своеобразного договора». По его мнению, статьи 1, 2 и 7 — это и есть идеологические установки, и «никакой другой не надо».
Однако с этим не согласны председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин и министр юстиции Константин Чуйченко. Бастрыкин в 2023 году прямо заявил: «Не может быть общество без идеологии, это элементарные понятия государства и права. Необходимо сформулировать идеологию нашего общества, наших целей и закрепить её в Конституции. Просто отмахнуться, что не может быть никакой идеологии государственной, не получится». Он напомнил, что ещё до Октябрьской революции в России существовала и национальная идея, и национальная идеология — в частности, триада Уварова.
Поправки 2020 года: шаг к идеологии без её закрепления
В 2020 году в Конституцию РФ были внесены масштабные поправки. Преамбула была расширена ценностными формулировками: «чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость». Появилась статья 67.1 о тысячелетней истории России, памяти предков и преемственности развития. Были закреплены традиционные ценности: защита института брака как союза мужчины и женщины, уважение человека труда, социальная солидарность, взаимная ответственность личности и государства.
Указом Президента № 809 от 9 ноября 2022 года были утверждены «Основы государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей». Владимир Путин не раз подчёркивал, что «у нас нет и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма», и назвал патриотизм национальной идеей.
Но статья 13 осталась нетронутой. Получилась правовая коллизия: ценности есть и закреплены, а идеологии — нет. Конституция говорит о «вере в добро и справедливость» в преамбуле, но запрещает признать эту веру государственной идеологией в статье 13.
Аргументы сторон
За введение государственной идеологии:
- Ни одно государство не развивается без объединяющих смыслов. Отсутствие идеологии ведёт к дезориентации общества, особенно молодёжи.
- Россия всегда имела государственную идеологию — от «Москвы — Третьего Рима» до марксизма-ленинизма. Запрет на неё — историческая аномалия.
- В условиях глобальной идеологической борьбы добровольное «разоружение» в сфере идей неразумно. Сергей Миронов справедливо замечает: «Мы как бы разоружаемся перед лицом чуждых и весьма агрессивных идеологических влияний».
- Государственная идеология не означает обязательную для всех догму. Можно сохранить идеологический плюрализм, определив лишь базовый ценностный каркас.
Против:
- Опыт СССР показал, что обязательная государственная идеология может стать инструментом подавления инакомыслия.
- Конституция уже содержит идеологические установки в статьях 1, 2, 7, 67.1 — достаточно их последовательно реализовывать.
- Идеологию нельзя «придумать за письменным столом» — она должна отрасти из реальных интересов и ценностей общества, иначе останется мёртвой буквой.
- Введение госидеологии требует изменения первой главы Конституции, для чего необходимо созвать Конституционное собрание — процедура крайне сложная и потенциально дестабилизирующая.
Не пора ли подумать о главном?
Дискуссия о государственной идеологии идёт в России с начала 1990-х годов и за тридцать лет так и не пришла к окончательному решению. Тем временем события последних лет — от глобального идеологического противостояния до попыток внешнего давления на страну — показывают: общество, лишённое ценностного стержня, уязвимо.
Проблема не в том, нужна ли идеология — она нужна. Проблема в том, какой она должна быть и как её закрепить, не скатившись ни к советскому догматизму, ни к либеральному вакууму. Как писал один из участников дискуссии в «Литературной газете» ещё в 2012 году: «Неужели нет взглядов, идей и позиций, с которыми мы все могли бы согласиться? Чтобы не разрушать каждый раз до основанья, чтобы не строить всякий раз с нуля? Ну что-то же нас объединяет, коли живём мы на одной земле, в одном государстве!».
Ответ на этот вопрос — работа не одного года и не одного политического цикла. Но игнорировать его, прикрываясь формулой «идеологии нет», — значит откладывать решение задачи, которая от этого не становится менее насущной. Не пора ли нам срочно подумать о главном?