Операция «Банка» и стратегическое отступление с авоськой | 7Post

В среду, ровно в десять утра, когда дворник Михалыч только-только размечтался о законном перекуре на скамейке, мирную парковку у подъезда потрясла спецоперация. Главными действующими лицами стали Марья Степановна со второго этажа и Антонина Павловна с четвертого.

Предметом спора послужила трехлитровая банка маринованных огурцов, которую кто-то из жильцов выставил к мусорным бакам.

— Это я ее ставила! — наступала Марья Степановна, воинственно постукивая клюкой по асфальту. — У меня вчера зять приезжал, три банки привез, а эта лишняя осталась. Моя!

— Твоя? — всплеснула руками Антонина Павловна. — Да ты глянь, крышка какая! Синенькая, пузатая. Я такую же банку во вторник на антресоли клала, когда свою кабачковую икру прятала от кота Вениамина. Потому как он, паразит, этикетки облизывает. Значит, моя!

Спор грозил перерасти в международный конфликт. Банка была идеальной: стекло толстое, без единой трещины, а главное — дефицитная пластиковая ручка-защелка, которая не ломается уже третий год. Выбрасывать такое сокровище было бы преступлением перед экономикой всей пятиэтажки.

Кульминация настала, когда Марья Степановна решительно схватилась за стеклянный бок.

— Не трожь, старая, руки отсохнут! — взвизгнула Антонина Павловна и мертвой хваткой вцепилась в ту же банку с противоположной стороны.

Началось перетягивание стекла. Соперницы пыхтели, упирались калошами в лужу и тянули драгоценность каждая на себя. Первым сдало самое слабое звено — та самая дефицитная пластиковая ручка. Она издала предсмертный хруст и благополучно отвалилась.

Старушки замерли. Банка глухо брякнула дном об асфальт. Наступила секундная пауза, в которой обе осознали масштаб катастрофы.

— Ты что наделала, аспид?! — ахнула Марья Степановна, выпуская свой край. — Ручку сломала!

— Сама аспид! — огрызнулась Антонина Павловна, потирая затекшее запястье. — Кто дергал?! Теперь она просто стекляшка! Её ж теперь нести неудобно, пальцы резать будет!

Обе посмотрели на поверженную ручку, сиротливо лежащую в луже.

— Без ручки ей красная цена — полтинник, — мрачно констатировала Марья Степановна, прикидывая будущие мозоли.

— И то если повезет, — кивнула Антонина Павловна. — А новую где брать? Их нынче днем с огнем. Китай сплошной, на неделю хватает.

Глядя на бесполезную теперь емкость, боевой дух окончательно покинул подруг.

— Ладно, — вздохнула Марья Степановна первой. — Бери свою стекляшку, раз уж так приспичило. Только сама до помойки и неси, мне спину прихватило.

— Еще чего! — мгновенно взвилась Антонина Павловна. — Раз ручка твоя сторона отлетела, значит, это твой бой проигран. Мне битая тара без надобности.

Марья Степановна тяжело оперлась на клюку, перевела взгляд с соперницы на банку, затем на свои пакеты с кефиром и батоном.

— Знаешь что, Тоня, — вдруг совершенно спокойно сказала она. — Бог с ней. Пускай стоит. Пойдет дождь, вода нальется, хоть воробьям корыто будет. Или бомж какой заберет, ему все равно чем закусывать. Пошли лучше ко мне, у меня вчерашние ватрушки остались, чай попьем. Веник мой опять всю сметану со стола слизал, расскажу.

Антонина Павловна секунду поколебалась, бросив прощальный взгляд на бывшую мечту коллекционера тары.

— Ватрушки с творогом или с яблоком? — деловито уточнила она.

— С творогом. И корицей сверху посыпала.

— Ну тогда пошли, — смилостивилась соседка. — Но учти, если узнаю, что ты мою синенькую крышку на той банке разглядела и специально ручку отковыряла, чтобы мне не досталась — обратно спущусь и вторую ногу твоей клюке отобью.

Они гордо прошествовали мимо изумленного дворника Михалыча, который так и не успел прикурить, глядя, как две интеллигентные дамы чуть не устроили армрестлинг за чужой мусор.

Трехлитровая сирота осталась стоять посреди парковки. К обеду пошел мелкий дождик, наполнив ее почти доверху. А вечером местный кот Вениамин долго и задумчиво лакал из нее воду, размышляя, стоила ли погрызенная накануне этикетка от кабачковой икры таких утренних страстей его хозяйки.