От «Гибели империи» до «Мумии»: эволюция православной пропаганды |…
Два фильма, вышедшие с интервалом в четыре года, обозначили стремительную эволюцию церковной пропаганды. В марте 2021-го митрополит Тихон (Шевкунов) представил на «России 24» восемнадцатисерийный документальный фильм «Гибель империи. Российский урок», а в июне 2025-го канал «Спас» выпустил расследование «Мумия» о мавзолее Ленина и его «оккультных корнях». Оба проекта заявлены как документальные, однако путь от первой ленты ко второй демонстрирует, как однобокий подбор фактов быстро превращается в откровенную историческую фантазию.
«Гибель империи»: правдивое умолчание

Митрополит Тихон (Шевкунов)
Фильм митрополита Тихона выстроен по старой советской схеме «часть правды вместо всей». С экрана нам рассказывают о домах, которые получали заводские рабочие, о расширении школьного образования и в целом о благополучной Российской империи, где мало бедных, где растет промышленное производство, где реализуются масштабные экономические проекты — строится Транссиб и т. д.
За кадром остаётся аграрное перенаселение — люди уезжают в города, где работают на заводах и фабриках по 14-16 часов, получают копейки и живут семьями в съёмных углах; поражения в Первой мировой войне, управленческий хаос, опустевшие деревни — мужиков забривают в солдаты, некому растить хлеб и многое другое.
Ответственность за крушение державы авторы возлагают, в том числе, на «упадок церковной жизни» и «бездуховную интеллигенцию», тогда как роль Николая II и его перекосов в экономике предельно смягчается. Фильм не лжёт открыто, он попросту умалчивает о том, что не вписывается в заявленную концепцию.
Между тем к 1917-му в стране накопилось куда больше объективных факторов недовольства: фронтовая усталость, разорённое крестьянство, обесцененные реформы, махинации с военными поставками и откровенная бюрократическая слепота. Сами церковные иерархи, о чьём «упадке» печётся автор, в феврале 1917-го с энтузиазмом приветствовали Временное правительство, полагая, что «пали вековые узы».

Масоны, переводчики и двусмысленная модернизация
Текст фильма избегает острых углов, но история Церкви и масонства добавляет неоднозначности. С конца XVIII века духовенство и аристократы нередко вступали в масонские ложи: митрополит Филарет (Дроздов) состоял сразу в трёх, сочетая это с подготовкой первого доступного перевода Библии на русский язык. Российское библейское общество, патронируемое Александром I, переводило Ветхий Завет с масоретского текста, а Новый — с греческого. После закрытия лож в 1822-м дискуссии не исчезли: богословы, философы и чиновники продолжали спорить о свободе совести, обмениваясь символическим языком масонских ритуалов. Таким образом, церковь была не только «жертвой безбожников», но активным участником реформаторских и эзотерических экспериментов, которые позднее осуждала.

«Мумия»: скачок в откровенную конспирологию
Если «Гибель империи» ещё опиралась на документы, пусть и выборочно, то «Мумия» рушит даже этот барьер. Авторы объявляют мавзолей Ленина «зикуратом сатаны», ссылаясь на сходство с древними пирамидами; приписывают Ленину и Сталину членство в масонских ложах, игнорируя отсутствие источников; переносят египетские погребальные обряды в XX век, не утруждая себя проверкой фактов. Для усиления эффекта в кадре выносят «гроб-муляж». Нарратив окончательно уходит из сферы истории в область фэнтези о «вечной битве добра и зла».
От подтасовки к самоуправству
Четыре года, разделяющие два фильма, оказались достаточны, чтобы церковные медиа перешли от избирательного цитирования к открытому самоуправству. Прецеденты множатся: протоирей Андрей Ткачёв атакует чувашский туристический проект «Рунический путь», Борис Корчевников объявляет кованые ворота в кировском парке «Порошево» «вратами ада», и арт-объект быстро исчезает. В запасниках российских музеев есть экспонаты, которые посетители могут никогда не увидеть, ибо многие орнаменты подпадают под «запрет пропаганды нацизма», а еще масса артефактов оказывается «бесовскими и языческими».
Под закон «Об оскорблении чувств» можно подвести любое культурное явление, а лента «Мумия» лишь институционализирует эту практику.
Цена идеологической мобилизации
Обе вышеназванные картины решают одну задачу — консолидировать аудиторию вокруг ультраконсервативного нарратива. Цена очевидна уже сейчас. Сужается фактическая база общественной дискуссии, исторический анализ вытесняют эмоциональные декларации, доверие к православным медиа падает, а раскол между либерально-светской и фундаменталистской общественностью растёт. Парадоксально, но столь рьяная апологетика только подтверждает тезис о нынешнем «упадке церковной жизни», который сама же церковь когда-то предъявляла империи.
Главный вопрос звучит сегодня иначе: осмелится ли высший церковный синклит установить в медиапространстве стандарты научной добросовестности или предпочтёт утешаться рейтингами очередных «сенсаций»?
Ответа на этот вопрос нет и до сей поры. Православная пропаганда продолжает путь от частичной правды к тотальной мифологии, превращая историю в ещё один инструмент культурной войны.