От открытого забрала к карнавальной маске: два лица советской…
Сейчас принято ругать «сталинское» время и благосклонно взирать на «хрущевскую оттепель». Дескать, деспотия была повержена, и пусть на короткое время, но в государстве воцарилась «свобода». Я же предлагаю взглянуть на эти два периода истории нашего государства сквозь призму киноискусства.
Давайте сравним два очень известных, горячо любимых, можно сказать, культовых фильма: «Волгу-Волгу» (1938) и «Карнавальную ночь» (1956). Об этих фильмах поговорим предметно, а «Веселых ребят» и «Девчат» оставим как сопровождающие иллюстрации к нашему разбору (о последних, кстати, мы обязательно поговорим отдельно в следующий раз).
«Волга-Волга»: Конфликт, сословность и парадокс нотной грамоты
«Волга-Волга» — музыкальная комедия, вышедшая на экраны в 1938 году. Она рассказывает о том, как на всесоюзный смотр художественной самодеятельности в Москву из небольшого уральского городка отправляются два коллектива.
Оркестранты репетируют на "Севрюге"
Кажется, что интрига фильма строится на противостоянии таланта и бюрократии, а фактически, картина рассказывает о глубоком социальном и культурном расколе.
Депешу из Москвы о смотре самодеятельности получает директор местной фабрики музыкальных инструментов товарищ Бывалов. Бывалов — это случайный человек в искусстве, но он же и самовлюбленный, амбициозный дурак. Бюрократ до мозга костей, чей единственный талант — составлять отчеты так, чтобы понравиться начальству.
На пароход «Севрюга», на котором самодеятельный коллектив будет добираться до Москвы, Бывалов берет только симфонический оркестр, который состоит из работников фабрики: бухгалтеров-счетоводов, инженеров, делопроизводителей. У них у всех есть как минимум среднее специальное образование, и они точно владеют нотной грамотой — "играют с листа".
Но в этом же поселке есть другой самодеятельный коллектив, состоящий из простых жителей, не имеющих отношения к фабрике: лесорубов, возчиков, грузчиков. И, естественно, все они — и оркестранты, и просто артисты — отлично знакомы друг с другом, ведь репетиции проходят в одном клубе.
Когда приходит телеграмма из Москвы, самодеятельные артисты уверены, что поедут на смотр все вместе. Однако Бывалов берет на пароход только свой «образованный» оркестр. Остальные в спешном порядке рубят плот, строят плавсредство и отправляются на нем вслед за «Севрюгой». На этой лодке едет на смотр и почтальон-письмоносица Стрелка, которая, разругавшись с Бываловым, смогла вдохновить "ненужных" самодеятельных артистов на этот сложный шаг: самим добраться до Москвы и доказать свое право на сцену.
Парусная лодка с самодеятельными артистами
И здесь мы видим две потрясающие детали, вскрывающие культурный код эпохи.
Первая деталь: скрытый снобизм. На пароходе в составе оркестра находится Алексей, близкий друг Стрелки, с которым ее связывают романтические отношения (фильм начинается с их пылкого поцелуя в стогу сена). Но узнав, что Стрелка хочет выступить на слете с новой песней, он крайне скептически относится к этой идее. Он оказывается на стороне Бывалова. Его позиция кристально ясна: любить простую письмоносицу можно, а вот «в люди» ее выводить нельзя — вдруг опозорит. Это апломб, самохвальство и лицемерие, спрятанное за романтической линией.
Вторая деталь: парадокс «зрячей» музыки. Музыка — это искусство слуха. Человек слышит мелодию, и она его увлекает или отталкивает. Но в фильме есть показательный момент: симфонический оркестр признает гениальность песни только тогда, когда видит ее нотную запись. Сама Стрелка, сочинившая и стихи, и музыку, не знает нотной грамоты — ей записывает мелодию мальчик. Для системы того времени (и для образованных героев фильма), если нет нотной записи, если нет документа, подтверждающего квалификацию, — это не музыка.
Конфликт в этом фильме не решается интригами или двойной игрой. Здесь люди вступают в открытую конфронтацию, спорят, не добившись ничего в споре, сами строят лодку и с приключениями добираются до Москвы. Они побеждают своим живым талантом и коллективной волей. В конце концов, именно этот «необразованный» хор поет, а «элитный» оркестр аккомпанирует.
Победа одержана не хитростью, а прямым действием.
Музыкальный «сталинский ампир» и миф о запретном джазе
Хочется думать, что музыка для картины «Волга, Волга», написанная Исааком Дунаевским, не устаревает. Весь музыкальный материал к этому фильму создан именно им. Можно, конечно, придраться к прославлению «линии партии» в словах песен, но тут действительно «след эпохи» — новой, советской, первой в истории человечества.
Музыка, написанная Дунаевским ко многим фильмам той эпохи, в полной мере отражает общий стиль искусства того периода — «сталинский ампир»: она прежде всего легкая, без вычурности, но при этом полна уверенной бодрости и оптимизма, потому что в ней живёт дух времени, вера в созидание и общий порыв. И это не только про Дунаевского: даже в самой монументальной музыке тех лет, в том числе военной, есть внутренняя собранность и чистота интонации: она не опускается до упрощения, но и не давит тяжестью.
Кстати, откровенно говоря, джазом в тот период не брезговали. Он звучал на многих площадках, и никто из-за него «Родину не продавал». Вспомните, хотя бы, фильм «Веселые ребята» (1934) — какой оркестр там играет? Леонид Утесов неплохо джазовой темой владел, и джаз звучал даже в военное время. Миф о тотальной культурной изоляции 30-х годов не выдерживает проверки фактами.
«Карнавальная ночь»: Триумф приспособленчества
Но вот закончилась «сталинская эпоха», и пришла «оттепель». И давайте вспомним прекрасно созданный фильм «Карнавальная ночь» (1956).
Здесь у нас тоже есть бюрократ и дурак от искусства — товарищ Огурцов, который стремится превратить новогоднюю праздничную ночь в заседание с докладами, лекциями и критикой «отдельных случаев разгильдяйства». И есть те, кто готовит новогодний концерт.
Художественным руководителем всего новогоднего действа является Леночка Крылова. Ей помогает коллектив Дома культуры и самодеятельные артисты — работники промышленных предприятий и общепита «высокой культуры обслуживания».
Да, «Карнавальная ночь» — это фильм «городской». Дом культуры здесь представлен большим пространством, интерьерами и серьезным техническим оснащением (вообще-то это уровень Дворца культуры, но сказано «Дом», значит, Дом). Для контраста вспомним фильм, вышедший на экраны в этот же период, — «Девчата» (1961). Там без прикрас показан скромный, но душевный сельский клуб в лесозаготовительном поселке.
Но мы сравниваем здесь не уровень оснащения помещений, а подход и отношение к делу.
Что Бывалов, что Огурцов — одно и то же лицо в обоих случаях. Более того: один и тот же гениальный актер, Игорь Ильинский, играет в этих фильмах руководителя-бюрократа, глухого к искусству. Но посмотрите, насколько отличаются главные героини обоих фильмов — Стрелка и Леночка.
Стрелка спорит с Бываловым, пытается доказать ему, что местная самодеятельность достойна быть представлена в Москве. Стрелка не хитрила, не искала обходных путей. Даже ее прозвище «Стрелка» говорит о многом: она нацелена на достижение поставленной цели, как стрела летит прямо в цель.
А что в «Карнавальной ночи» делает Леночка? Она ничтоже сумняшеся говорит своим коллегам: «Мы не будем ему перечить, не будем ничего доказывать. Мы будем соглашаться со всеми его предложениями, а сами будем готовить концертные номера так, как считаем нужным». И, заметьте, никого ее слова не возмущают — все согласны.
Дальше весь фильм — это лавирование артистов: они пытаются сделать на сцене то, что хотят, и одновременно «блокировать» Огурцова, чтобы он не сорвал концерт. Вот вам и наглядная иллюстрация того, каким было «тоталитарное и лживое» сталинское киноискусство (где герои строили лодки и побеждали открыто), и каким стало «свободное, либеральное» искусство хрущевской поры (где нужно хитрить, подмигивать и обходить правила).
Символ эпохи: поцелуй как оплата за работу
В «Карнавальной ночи» есть еще одна характерная деталь.
Вспомним первые кадры фильма «Волга-Волга»: Алексей и Стрелка пылко целуются в стогу сена. Это естественно, открыто и полно жизни. А теперь вспомним, как за Леночкой Крыловой весь фильм ходит молодой человек с печальными глазами и видом побитой собаки, и ноет: «Ну, поцелуй...». И в самом конце фильма Леночка все-таки «отблагодарила» героя поцелуем в щечку, предварительно попросив его закрыть глаза.
Только одно это в полной мере отразило всю ханжескую суть новой эпохи. Искреннее, открытое чувство было заменено на куций ритуал, должный демонстрировать «скромность и чистоту советских людей», а проще говоря — это еще одна демонстрация приспособленчества Леночки. Она ведь целует его не от того, что он ей нравится, она действительно благодарит его поцелуем в щеку за отлично проделанную работу.
Интимный жест превращен в транзакцию. Радость стала не подлинной, а «карнавальной» — временной и санкционированной.
А вы говорите: «оттепель, оттепель»... И выставки сносили бульдозерами, и за внешний вид предъявляли: стиляги — фи! И знаменитое: «сегодня ты играешь джаз, а завтра Родину продашь» — это как раз оттуда, из хрущевщины.
В следующий раз мы обязательно разберем фильм «Девчата», который, как ни парадоксально, очень точно и ярко характеризует именно эту, хрущевскую эпоху, ее быт и ее людей. А пока давайте задумаемся: действительно ли мы стали свободнее, когда научились не бороться с системой, а просто хитро ей подыгрывать?
#советскоекино #кинокритика #ВолгаВолга #КарнавальнаяНочь #культура #историякино #SoloВасия