Пропаданец 1812 — Записки сумасшедшего | 7Post

Глава 1

На дом бабки Шептухи Ромка поглядывал уже почти месяц. Стоял
дом в деревне Ярково на отшибе. Четвертый год пустовал. Зарос крапивой, чуть не
до печной трубы. Казалось, крапива росла и зимой, под сугробами. Иначе как бы
она смогла вымахать трехметровой непролазной стеной? Но, что характерно, окна
избы крапива не закрывала. Словно оставляла обзор для кого-то внутри, или
соблазн заглянуть в них для проходящих мимо.

Бревна избы лежали крепко, крыша, похоже, не текла и, что
особенно странно для заброшки, стекла в окнах остались целы и выглядели так,
будто их чисто вымыли не далее, чем на прошлой неделе.

Но не загадка сверкающих оконных стёкол влекла Ромку к дому
Шептухи. Чужие окна интересовали его только в том случае, если за ними
находилось или могло находится нечто реально ценное.  А заброшенная изба деревенской ведьмы, как
раз, казалось, могла хранить вполне монетизируемый секрет. Чутье подсказывало,
что припрятала Шептуха при жизни добро. Может быть, серебро, а, может быть, и
золотишко.

Чего искать точно не стоило, так это иконы. Шептуха по
словам ярковских аборигенов, на православных поглядывала косо, на мусульман зло
ворчала, брахманы в Ярково не заглядывали, но и им бы на сердечную встречу
рассчитывать наверняка бы не пришлось.

Религия у Шептухи была своя: заговоры, заклинания да травы.
Другой не признавала. Говорят, лечила любые хвори. Тем, кто отваживался к ней
постучать. Никому не отказывала. Но смотрела на страдальцев своими чёрными
глазищами так, что те от недуга излечивались, но от страха перед деревенской
ведьмой на кладбище перебраться вполне могли.     

За июль Ромка Ярково вычистил в ноль. Иконы, предметы
старины - все, что можно было с выгодой сбыть столичным коллекционерам, уложил
в багажник своего Ленд Крузера. Что-то скупил по дешевке, что-то выпросил под
водочку и душевный разговор, что-то обменял на китайский ширпотреб и паленые
айфоны.

Превращать бусы в сокровища – главный принцип аферистов во
все времена, начиная с испанских конкистадоров, заканчивая американскими
бизнесменами. И Ромка исключением не являлся. И, как и все его предшественники,
мук совести он не испытывал. А все потому, что положил в основу бизнеса не
деньги, но идеологию. Веру, что несет темным туземцам новые ценности – продукты
современных технологий. А ценности вечные, которые у них забирает – лишь плата
за его фанатичный труд проповедника идей общества потребления.

Кроме того, в отличие от конкистадоров, Ромка насаждал свою
религию не кровью и мечом, а добрым словом, сочувствием и безжалостной
эксплуатацией стариковской наивности.

Вот Мария Петровна в минувшую пятницу поила его чайком на
мяте, потчевала пирожками и жаловалась, что редко внучек видит.

Сын после армии в столицу перебрался, семьей обзавелся, а
наведывался всего раз. Да и то давненько.

Ромка наслаждался изумительным чаем на травах, вкуснейшими
пирожками, сочувственно поддакивал, а сам приглядывался к иконостасу в углу. И
не просто так. Из четырех икон, как минимум одна была не новоделом, а
изображением Спасителя, выполненным в восемнадцатом или даже семнадцатом веке,
и была достойна самого пристального изучения.

- Сами-то, чего к ним не съездите? – почти искренне удивился
Ромка.

- Какой из меня ездок? Стара уже. Опять же дом просто так не
кинешь. Сад, город, цветы, куры. Как они без меня?

- Так, не на вечные же времена ехать. За пару дней куры не
сдохнут, пырей огород не сожрёт. Да и соседи наверняка за хозяйством приглядеть
согласятся. Народ у вас в Ярково душевный. В городе таких людей уже нет.
Съездите, внучек посмотрите, сына обнимите, с невесткой познакомитесь.

- Народ-то у нас да, замечательный. За домом присмотрят.
Только … - недосказанное возражение отразилась в глазах Марии Петровны обидой и
печалью.

- Что, только? – Ромка понял, что болевая точка пенсионерки
найдена. Теперь Марией Петровной можно управлять, как всадник управляет конём:
поводьями и шпорами.

- Только не зовут. Может тесно. Может неудобно. Может
невестка не хочет…  

- А Вы, Мария Петровна, им по видео в Москву позвоните.
Потискать внучек, не потискаете, а лицезреть могли бы каждый день. Глядишь
девчонки родителей и уговорят в гости съездить.

- В гости – хорошо бы, только нету у меня этого вашего
видео.

- А что, и сотового телефона нет?

- Как не быть, чай не в прошлом веке живём. Только, что
через него видеть можно я не знала. Покажи как, Ромочка! Я даром, что из
прошлого века, а голова ещё соображает: не сразу, но схвачу непременно!

Вышла бабушка с кухни в дом, вернулась с кнопочным Nokia.

- Куда нажимать, научи, старую! Я ещё, кроссворды решаю
каждый день, памяти не лишилась, из ума не выжила.

«Всё, как в сценарии написано.» - Мысленно ухмыльнулся
Ромка.
- Ничего, Мария Петровна у нас не выйдет. Телефон больно древний. Здесь
смартфон нужен.

- Смартфон? – растерялась бабушка, - где же его взять то?

- Ну? С этим я могу помочь. Совершенно случайно есть лишний
Айфон. Америка! Абсолютное новьё. Качество! Сто лет по видео звонить будете, не
сломается!

- Я сто-то, чай, не проживу…- Мария Петровна ещё не
понимала: радоваться ей по такому случаю или лучше от американской вещицы сразу
отказаться. Небось стоит она как вся изба с огородом и хозяйкой в придачу.

- Ай, бросьте. Это в городе все быстро мрут. А в деревне экология:
воздух, еда со своего огорода! Вон какой чай пьёте, такой в Москве и в
ресторане не сыскать! А смартфон сейчас принесу.

Выскочил Ромка из-за стола с дармовыми пирогами и душистым
чаем и скорым шагом, пока клиент не очухался, потрусил к машине. В такие
моменты Ромка чувствовал себя рыбаком, который видит, как рыба тащит под воду
поплавок и ощущает натяжение лески. Остаётся столько безошибочно подсечь и
серебристое тельце, сверкая чешуёй, окажется у него в руках.

Мария Петровна, конечно, не серебристое тельце, но добыча,
которая с крючка точно не сорвется. По внучкам скучает, подлости от людей не
ждёт и цены вещам не знает.
Спустя минуту на столе перед бабушкой во всей своей модной красе лежала белая
коробочка с магическим логотипом надкусанного яблока.
- Открывайте, уважаемая!

- Боюсь… - бабушка показала свои руки с кожей, огрубевшей от
работы с землёй, - поцарапаю, испорчу…

- Давайте на моём покажу, а, уж, потом решите. – Ромка
достал свой Айфон. 16 про. Настоящий, оригинал, не китайская реплика, которую
он решил подсунуть доверчивой старушке. – Номер сына помните?

Мария Петровна растерянно кивнула и продиктовала.

- Сейчас найдем. У москвича WhatsApp должен быть. В столице без него
никуда… Держите!

За последние пять лет у Марии Петровны не было большей
радости, а у её сына, Юрика, большего шока. Пять минут разговора и клиент стал
не просто тёплым - руки жёг.

-  Давай, сынок своего
айпони! Сколько стоит?

-  Сам за сто
шестьдесят тысяч брал, Вам, Мария Петровна скидочку сделаю.

- Сто шестьдесят…- мгновенье назад сиявшие счастьем глаза
старушки потухли, а лучики морщинок стекли по щекам куда-то вниз к подбородку.
– Тысяч… Рублей?

- Рублей, конечно. Не долларов. Мы же россияне! – пафосу, с
которым прозвучала фраза, мог бы позавидовать депутат Государственной думы.

- Я таких денег отродясь в руках не держала… - счастье, не
просто обещанное, а почти гарантированное, за мгновенье превратилось в
приговор, не подлежащий обжалованию.

- Да… - Ромка сделал вид, что мучительно ищет выход из
создавшейся ситуации, - ну, что делать…?

Рыбка была на крючке. Настало время подсечь жертву и
выкинуть на берег. Изобразив отчаянную решимость, Ромка объявил:

-Мне зачем два? По одному разговаривать, а другим орехи
колоть?! Забирайте, Мария Петровна, просто так. Вам он нужнее, а у меня просто
в машине пылится!

- Нет…, как можно…, - старушка была растеряна, не знала, как
поступить и как отказаться от такого дорогого, но уже желанного подарка.
Желанного не потому, что телефон был красив, моден или ценен, а потому, что
только что, точно в таком же видела сына, невестку, внучек. И это маленькая
серебристая вещица обещала сделать случившееся свидание обычным делом. Как в
соседнюю избу сходить. Но цена подарка её не просто смущала - убивала. – Нет,
сынок, никак не могу принять. Сто шестьдесят тыщ…

- Берите, - Ромка упивался ролью мецената. Он чувствовал
себя одновременно Саввой Мрозовым, покупающим за бешенные деньги картину у
неизвестного художника, который, благодаря благодетелю, непременно станет
популярным, а, может быть, и великим. И американским купцом, меняющим винчестер
на стопку соболиных шкурок, высотой с ружьё. Мария Петровна ещё не знала, что
за китайскую реплику айфона, ценой в пять тысяч рублей она отдаст семейную
реликвию, икону, стоящую как фура таких айфонов.

- Роман, правду о вас говорят: вы святой человек… - Старушка
с трудом оторвала взгляд от лица Ромки, украшенного выражением природного
благородства и истинной бескорыстности и судорожно начала оглядывать дом в
поисках чего-то, более ли менее равноценного. - Можно я тоже подарок сделаю?
Только я не знаю, чем отблагодарить…

- Я не святой, Мария Петровна, я православный. – Ромка
приложил весь свои актёрский талант, чтобы изобразить человека не только
благородного, но набожного и глубоко верующего. Мимику Ромка часами отрабатывал
у зеркала и точно знал, какую маску и по какому случаю надеть, чтобы лишить
клиента надежды на спасение. – И дарить мне ничего не надо. Добо делают не ради
корысти, а ради радости…

- Ради радости … - Повторила как заклинание старушка. – Это
верно. Добро ради радости. Но я так не могу. Так нельзя. Я должна…

- Ну, хорошо, - смилостивился Ромка, - если, Мария Петровна,
вы так настаиваете, то я готов взять на память о вас и прекрасных людях Яркова
вот эту икону с Христом. Каждый раз, как буду молиться, буду вспоминать вас.

- Икону? – Растерялась Мария Петровна, - она ещё от
прадедушки. Всегда в семье.
- Ну, если жалко, то и вовсе ничего не надо. Я же от чистого сердца…
- А бери, - растерянно пожала плечами старушка, - помру – кто на неё молится
будет? Сын-то неверующий. Заберут с пустой избы, какие, заезжие, навроде тех,
что в прошлом году деньгами швырялись.

- Деньгами!? – «Конкуренты, проклятые! Вовремя я подсуетился
с Ярково!»   

- Христа моего купить хотели!

- Купит Христа? Ничего святого у людей нет! Для них, что
Аллах, что Будда, что Куркил, что домовой!

- Ты, Ромочка, Домового не обижай. Уйдёт из дома.  Без него никак нельзя. И так всё село пустое.

- Да, я что, я к слову. – «Народ у нас сложный! Зависли
между язычеством и православием. Куда не шагни, то на святого наступишь, то
нечисть обидишь!» - подумал Ромка и быстро сменил тему. – Сколько предлагали?

- Много. Пять тыщ.

- Подлецы! Слова Божьего не слышали, гнева Всевышнего не
бояться! – Вполне искренне возмутился Ромка. – Святое за пять тысяч!?

- Нехорошие люди, злые. И деньги их добра не несут. Вот, как
чуяла, что ты объявишься. А знаешь, Ромочка, я тебе и ярковских мучеников отдам.
– Мария Петровна вернулась к иконостасу, сняла с полочки какую-то самопальную
копию «Тайной вечери» работы местного кустаря, как видно, большого поклонника
наивного реализма.

-Ты, Ромочка, присмотрись. 
Бабке от прабабки досталась. Ей лет двести.

«Ага, двести! Акварелью по упаковочному картону! Иконопись
по всем канонам!» - Ромка буквально захлёбывался иронией, но Марии Петровне не
выдал своё отношение к подарку ни словом, ни жестом. Добил знатока старины
фрагмент QR-cod’а в нижнем левом углу на
обратной стороне картонки.

Если Петровна не врала про семейную реликвию, то значит
кто-то рисунок реставрировал и подклеил на картон не далее, чем год-два назад.
За такое реставратору руки следовало бы отрубить! И, уж точно с иконами рядом
этому «произведению живописи» даже на деревенском иконостасе в самом гнилом
захолустье не должно быть места. Но выплёскивать на старушку результаты своего
экспресс-расследования Ромка не стал. Вместо ядовитой рецензии выдал вполне
нейтральную фразу. 

- Ярковские мученики? Не слышал. – Связываться деревенской
мазнёй, сбыть которую можно только с большой доплатой, в Ромкины планы
совершенно не входило.

- Бери Ромочка. Ярковские мученики от нечистой берегут и
хорошим людям удачу приносят.

- Право, не стоит, Мария Петровна. Я себя просто грабителем
каким-то чувствую. – попытался Ромка открутиться от нежданного подарка.

- Бери, они тебе глаза откроют. Приглядишься – и прошлое
узнаешь и будущее увидишь.

Пенсионерка посмотрела на Ромку как-то странно, будто вдруг
поняла о госте что-то такое, что и для неё стало открытием и Ромке могло сильно
не понравится. Нужно было ретироваться как можно поспешнее, пока икона не
вернулась на своё место на иконостас, а палёный айфон на мобильный склад в
бездонный багажник Лэнд Крузера.

- Ну, что с вами делать? – растерянность Ромки была почти
искренней. Он суетливо сунул мазню местного маляра подмышку. Широкий жест
Марины Петровны нельзя было не оценить. 
Отказаться от ярковских мучеников означало обидеть пенсионерку. А Ромка
стариков не обижал. Он их честно обжуливал. – Давайте…

И чтобы сгладить возникшую неловкость вернулся к своему
любимому оружию – лести.

- А чай у вас волшебный и пирожков вкуснее в жизни не едал.
– После чего, употребив в дело самую искреннюю из всех своих дежурных улыбок,
распрощался с жертвой.

- Бог твою доброту, Ромочка, не забудет…  - Прозвучавшее с крыльца вдогон, показалось
мошеннику несколько двусмысленным. То ли благодарность, то ли угроза. 

«Ладно, мазню
по дороге выкину, главное, что Христа добыл и конкурентам нос утёр. Тупые
дебилы! Им только просрочкой торговать! Пять тысяч за такое сокровище!» - думал
Ромка, бережно укладывая икону в сейф-тайник, в багажнике Ленд Крузера. - «Люди
– не консервы. Они подхода и понимания требуют! Бумажником в городе можно
размахивать. Там оценят… А здесь, народ обирать – это не бизнес, это
искусство».