Пропаданец 1812 — Записки сумасшедшего | 7Post

Глава 4

«Угнали!» - Ленд Крузер со всем добром, добытым обманом, лестью и чёрными копами исчез. - «Угнали и пытались грохнуть! Замести следы! Пенсионеры-отморозки из Ярково! А казались такими милыми, простыми и гостеприимными!» Оглушённый взрывом мозг неспешно перебирал список кандидатур ярковских аборигенов, в поисках лиц, способных совершить такое дерзкое и бесчеловечное преступление.

Ни один пенсионер под параметры коварного убийцы не подходил. После недолгого размышления Ромка пришёл к выводу, что по дерзости и беспринципности в радиусе пятидесяти километров конкурентов у него не было. Сам в себя запулять пушечным ядром он не мог, значит, следовало искать другое объяснение.

Странно, дико, непонятно…

Паранормальная говорящая крыса, старые монеты в алюминиевом котелке с Озона, пушечное ядро…

- Кстати, а пушечное ядро откуда взялось? – Ромка принял бы как норму залетевший беспилотник, снаряд, даже баллистическую ракету, но какому идиоту понадобилось палить в Ярково ядрами из допотопной пушки? Откуда она вообще взялась? И… где крапива?

Палисадник перед домом ведьмы был чист, ухожен, трава скошена, а там, где стеной росла крапива, рыжели два куста рябины и сквозь зелень листвы хвасталась выставочными, прямо как с рекламной картинки, плодами яблонька.

- Может быть, я не из того дома вышел? – складывалось впечатление, что какое-то сволочное создание решило довести Ромку до психушки. – Может, меня глюциногенами отравили? Сергеевна на дорожку пирожков испекла с мухоморами? И поделом! Я ей «Библию» ЭКСМО втюхал в обмен на «Елизаветинскую» 1751 года. Если, конечно, это не подделка. Но, всё равно, предупреждать надо. А вдруг я с этих пирожков в столб бы вписался и ни меня, ни столба, ни Лэнд Крузера?

- Впрочем, ни столбов, ни Лэнд Крузера и так нет. А я и без аварии едва кони не бросил. -Ромка не замечал, что говорил сам с собой.

Но изба и впрямь была не та. В место больших, светлых окон нечто, напоминающее бойницы, затянутые чем-то относительно прозрачным, но явно не стеклом. И брёвна, вроде поновее. И крыша не под шифером. И у прежней печь, он это точно знал, не топилась, а здесь над трубой вился серый дымок. Ромка словно играл в игру «найди десть отличий на картинках», только здесь впору было играть в «чувак, найди единственное совпадение».

Но окончательно его добило то, что ядро никакого видимого ущерба постройке не насело.
Ядро видел, фитиль горел, взрыв слышал, но изба цела.

«Крыса! Это всё крыса!!» - Ромка понимал, что его беспардонно надули, совершенно так, как обычно делал он, и даже вполне определился с личностью мошенника – говорящей крысой – но никак не мог согласиться с тем, что это вообще возможно! Он умный, образованный, успешный, современный, виртуозно пользующийся всеми техническими новинками и психологическими техниками человек, стал жертвой нелепой деревенской постановки! Немыслимо, возмутительно, противно. Именно, противно!

- Ты кто, барин?

Ромка посмотрел на крыльцо и увидел ещё три отличия. Во-первых, крыльцо оказалось выше и украшено резными балясинами. Во-вторых, дверь в избу была цела, а Ромка мог поклясться всем своим помятым телом, что открыл дверь так, что навесить её на прежнее место, вероятно, уже ни один плотник бы не смог. А в-третьих, на крыльце стояла ряженая. Иначе о ней сказать язык не поворачивался: белая сорочка без пуговок, с архаичными ленточками – вздержками, сарафан из грубого холста, подвязанный широким поясом под грудью, белый платочек на голове. Из-под палатка метровая коса. И… лапти!!! «Господи, лапти!!!» - У Ромки кипел мозг. – «Их же плести пол лета! Заказала бы на маркетплэйсе китайские босоножки! Дёшево, удобно, сердито! Но лапти: мир сошёл с резьбы! Может это экомузей, а девица для обозрения туристов на крылечке торчит, посетителей зазывает?»

Ромка присмотрелся к экспонату. Личико милое, щечки розовые, глазки наивные голубые. А в этой голубизне настороженность и насмешка.

Рядом с девицей на крыльце пара деревянных вёдер, такие не то, что с водой, без воды только на Владимировском тяжеловозе таскать, а в руках коромысло. И тоже, хоть и с резьбой, но на полпуда весом. И даже понятно: на какой случай коромысло приготовлено.

- Ты только, барин, баловать не вздумай… - девица выразительно потрясла коромыслом.

- Ага, я купился. – Ромка не скрывал иронии. –«Гоголь центр» или «Театр Сатиры» на гастроли в Ярково приехал?

- Какие, барин, сатиры? Черти, что ль? Сроду у унас чертей не водилось. – девица оперлась на коромысло и встала в позу парковой статуи «девушка с веслом». – Домовые, ну, это как положено. За кикиморами и лешими, в лес идти надо, на болото. Только не советую: кикиморы таких как ты, барин, не отпустят. Век у них скоморохом скакать будешь.

- С чего бы это скоморохом? – внезапно Ромка почувствовал такую обиду, какой с детского сада не помнил.

Девица, видно поняла, что барин в розги за шутки не отдаст и насмешничала уже без боязни и удержу.

- Не скоморохом, так шутом! Сам посуди. Одет во все чистое, видно заморское, а валяешься как дитя малое в пыли поперёк чужого двора. Опять же, трость барская, да странная. В городе, может, ходить и сподручно, а в деревне в траве-бурьяне запутается враз. Вот и будешь в припрыжку на каждой кочке спотыкаться, кикимор веселить.

Ромка посмотрел на металлоискатель, хотел было сказать, что это не трость, да чего объяснять деревенской дурочке? Но слова уже с языка сорвалась.

- Это не трость…

- А чего же? Нимб на палочке? Может барин святой? Симеон столпник?

Ромка поднялся с травы и отряхнул, как вышло, рабочую одежду – костюм Levi’s. Двадцать тысяч на робу Ромка мог себе позволить. Так, что про заморскую одежду девица верно определила, а во всем остальном бред какой-то.

- Слушай, как тебя там, чудо в лаптях, здесь что, кино снимают?

- Кино? – Если бы Мунк решил написать не картину «Крик», а полотно «Что!!!?», то лучшей модели, чем девица на крыльце, он не нашёл бы, хоть полжизни потрать на поиски.

«Триста километров от столицы и дама не знает, что такое кино? Серьёзно? Я должен купиться на такой тупой развод? Меня за идиота держат. Непривычно… Обычно – это моя миссия.»
- Деточка, … - Ромка решил, что пора закрывать занавес этого странного спектакля, но занавес закрываться не захотел. Где-то недалеко, похоже, прямо за хатой грохнул пушечный выстрел. Ромка вспомнил азы начальной военной подготовки и как по команде «вспышка справа» упал на землю и закрыл руками голову. Над крышей прошуршало ядро свернуло пару берез на своём пути в ближнем перелеске и устало шлёпнулось в сочную траву.

- Вы что здесь, совсем сдурели? – Ромка вскочил, соображая в какую сторону бежать безопаснее.

- И я Кузьмичу говорю: совсем сдурел на старости. Дорвался до пушки и пуляет. – Девица на крыльце стояла сердитая, но спокойная.

- Бежать надо! Грохнут же

Девица пожала плечами:

- Куды бежать? От Кузьмича не сбежишь. Он пушкой везде достанет. Пойдём до него, пока изба цела. Баб не слышит, глядишь барина-то послушает.

- Чего ты меня всё барином обзываешь? Не барин я. По образованию историк. По жизни… - Ромка замялся, обдумывая: кто же он по жизни, - престидижитатор, одни вещи в другие превращаю.

- Ис…, простиди… чего? – В голубых глазках девицы читалось недюжинное напряжение мысли. Но почти мгновенно голубые озерки сверкнули прежними насмешливыми искорками. Девица, не мучая мозг долго, нашла объяснение Ромкиным словам. - Ага, барин, поняла. Прохиндей!