За гранью Незримого. Глава 1.4 — alex.myst | 7Post

Глава 1. День, когда всё началось
Часть 4. По ту сторону

Ссылки на прошлые части:
Часть 1. Непобедимый босс
Часть 2. Нежданная компания
Часть 3. Побег

Гриша уносил ноги так быстро, как только мог ребёнок, осознавший, что целость его лица висит на волоске. Доносились крики и их звук стремительно приближался. Вскоре закололо в боку, а в груди зажгло так, будто туда плеснули кипятка. Шаги тяжёлым гулом отзывались где-то внутри черепной коробки. Голову не покидала одна лишь мысль: вот-вот его схватят за плечо, он упадёт, ему выкрутят руки и поведут на расправу.

Но пока ничего подобного не происходило. На пару секунд почудилось даже, что погоня отстала, но затем Фомин снова услышал за спиной шлёпанье ботинок по рыхлой жиже. По голосам мальчик понял, что Родионовы товарищи тоже запыхались. Это давало слабую надежду: может, они выдохнутся раньше, чем настигнут его?

Пытаясь запутать след, Гриша завернул во дворы. Места были знакомые: в одном из домов поблизости жила бабушка Андрея. Здесь же стояла большая котельная, мимо которой ребята не раз проходили по пути в школу и домой. Высокая кирпичная труба, коптящая на всю округу, замаячила перед глазами. Мальчик машинально устремился к ней, будто это было спасением ото всех его бед. Силы заканчивались, поэтому он думал лишь об одном: «Только бы найти, где спрятаться, только бы найти!»

Котельная была обнесена высоким забором из бетонных плит. Пробегая мимо, Фомин внезапно заметил в нём дыру. Большую сквозную дыру, которой прежде здесь не было. Лаз выглядел так, будто его специально проделали для мальчиков Гришиной комплекции. Шанс был слишком хорош, чтобы раздумывать. Погоня ещё не показалась из-за угла, но топот и отрывистая брань приближались неумолимо. Нужно было действовать.

Он метнулся к дыре, сложился пополам, протиснулся внутрь и оказался по ту сторону забора. Если преследователи и догадаются, куда он подевался, им придётся искать обход: пролезть следом они не смогут. Паренёк затих, прислушиваясь. Сердце безумно колотилось где-то в горле. Шаги приближались, становились всё громче и… пронеслись мимо.

«Вот дураки» — подумал Гриша. Как можно было не увидеть такую дыру?

На его счастье, наблюдательностью эти двое не отличались. Все их способности, похоже, ограничивались киданием снежков и поддакиванием Родиону.

Теперь, когда страсти улеглись, мальчик мог оценить последствия. Ущерб, надо признать, оказался значительным. Почти новая курточка выглядела так, будто ей только что чистили дымоход. Рукава были покрыты пятнами сажи и пыли, на фоне которых про мокрые следы от снежков и упоминать не стоило.

Но беда, как водится, не приходит одна.

Гриша машинально взглянул на запястье, чтобы узнать время. Внутри всё оборвалось. Нет, не просто оборвалось — рухнуло камнем в пропасть. Часов не было.

Пару секунд мальчик тяжело дышал, отрицая происходящее. Затем подумал, что обронил их где-то рядом. Он осторожно высунул голову из дыры и оглядел окрестности. Ничего. Только истоптанный снег.

Гриша забрался обратно и медленно, словно из него выпустили воздух, осел на землю, прислонившись к холодному бетону. Было сыро и холодно, но он этого уже не замечал. Все чувства застила горечь обиды, которая подступила к горлу и вскоре хлынула из глаз. Горячие, злые, но совершенно беспомощные слёзы покатились по щекам, оставляя светлые дорожки на перепачканном лице.

Бедняга был готов сейчас вытерпеть какие угодно муки, даже взбучку от Родиона или десять снежков прямо в лоб — всё легче, чем эта утрата. Потерять часы, да ещё так глупо, так нелепо, обронив на бегу и даже не заметив… Вот что было по-настоящему невыносимо.

Прежде чем паренёк немного успокоился, прошло, наверное, минут десять. Без часов было трудно понять. Так или иначе, он решил, что сидеть и ныть дальше не имеет смысла. Там, снаружи, всё было тихо. Можно попробовать отыскать пропажу или смириться с судьбой и побрести домой, готовясь к тяжёлому разговору с мамой.

Поднимаясь, он машинально прижался, чтобы никак не выдавать своё присутствие. Находиться здесь могло быть небезопасно. Гриша даже не представлял, что будет, если его заметят. Андрей, к примеру, рассказывал, что работники кочегарки ненавидят детей и держат для охраны больших злобных собак, то и дело норовя на кого-нибудь их спустить. Здесь было чему верить: когда мальчишки слонялись неподалёку, из-за забора порой доносился такой жуткий лай, что сразу хотелось отойти на почтительное расстояние.

Гриня наконец окреп духом и вознамерился выбраться тем же путём, которым сюда попал. Всё равно сильнее, чем есть, уже не испачкаться. Но когда он повернулся к забору, то не поверил собственным глазам: перед ним предстала ровная и абсолютно нетронутая плита. Никакого намёка на дыру, отверстие или хотя бы трещину!

Он часто заморгал и даже потряс головой, словно пытаясь прогнать наваждение. Не помогло. Гриша точно помнил, что не отходил отсюда ни на шаг. Так куда же подевался пролом, в который он протискивался буквально несколько минут назад?!

Пока мальчик пытался прийти в себя, позади послышались частое дыхание и какая-то возня. Обернувшись, он в ужасе вздрогнул. Перед ним, повиливая хвостом, стоял чёрный мохнатый пёс. Он был просто огромный, размером с телёнка.
Фомин оцепенел. Он знал: если собака не лает и даже машет хвостом, это вовсе не значит, что она настроена дружелюбно. Может, она просто ещё не решила, с какого бока будет удобнее кусать забредшего, куда не положено, мальчишку.

Так они и стояли метрах в трёх друг от друга, держа зрительный контакт. Пёс мог преодолеть это расстояние в один миг. И даже этот миг показался бы Грише вечностью. Мальчик понимал, что попал в западню.

Вдруг раздался чей-то голос:

— Граф! Ты на что там уставился, пёсик?

«Ну ничего себе пёсик!» — подумал Фомин. Так назвать это косматое чудище всё равно что величать ветерком ураган.
«Пёсик» виновато оглянулся на голос, работая хвостом с удвоенной частотой, затем указал мордой в сторону мальчика и будто бы даже кивнул. Жест был таким человеческим, что Гриша на мгновение перестал бояться. Голос зазвучал ближе:

— Ну, чего там?

Кто-то приближался и Гриша приготовился к худшему. Воображение рисовало злобного кочегара в робе, насквозь пропитанной угольной пылью, который, едва завидев незваного вторженца, немедленно крикнет «Фас!»

Наконец, обладатель голоса показался из-за угла. Это был высокий, полный мужчина за сорок с тёмными волосами и густой бородой, которую слегка тронула седина. На нём были громадные сапоги, потёртые рабочие брюки и тёмно-коричневый тулуп с каракулевым воротником. Довершала образ серая фуражка, сидевшая на голове немного набекрень.

Увидев Гришу, он чуть замешкался, а затем с искренним удивлением произнёс:

— О, так у нас гости! Граф, ко мне!

Пёс послушно уселся рядом с хозяином, продолжая поглядывать на Гришу с выражением, которое вполне можно было принять за доброжелательное любопытство. Мужчина обратился к мальчику:

— Ты как тут вообще очутился, малыш?

— Простите, я не нарочно, — затараторил Фомин. — За мной гнались мальчишки, хотели побить. Я убегал и увидел дыру в заборе. Залез, спрятался, а потом…

Тут он осёкся, потому что понял, что не знает, как объяснить то, что было дальше. «Я пролез через дыру, которая теперь исчезла» звучало очень уж неубедительно.

— А потом? — мягко спросил незнакомец.

— Потом меня нашла ваша собака, — выкрутился Гриша, решив не вдаваться в подробности.

Мужчина сомкнул брови и задумался. Затем, заметив, что мальчик напряжен и, скорее всего, изрядно напуган, поспешил его успокоить:

— Да ты не бойся, я не собираюсь тебя ругать. Скажем так, мне просто стало интересно. Тебя как звать-то?

— Гриша.

Кочегар, или кем бы он ни был, снова изменился в лице, будто мальчик сообщил ему нечто гораздо более важное, чем собственное имя. И даже приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но слова, похоже, потерялись где-то на полпути.

— Неужели?.. — тихо произнёс он наконец. — Через дыру, говоришь? Хм… Любопытно… очень любопытно…

И вновь замолчал, погрузившись в раздумья, полные неизвестных Грише смыслов.

Фомин тем временем разглядывал этого человека с таким же интересом, с которым изучал красочные иллюстрации в своих книжках со сказками. Его собеседник ни в коем случае не был похож на злых кочегаров из страшилок Андрея, а скорее напоминал доброго великана.

— Извините, — решился заговорить паренёк, — что именно кажется вам любопытным?

— А?.. Не бери в голову, — обронил мужчина, прервав размышления. — Ты, Гриша, наверное, совсем околел на холоде?

Парнишка замотал головой. «Кочегар» отмахнулся:

— Да не скромничай. Вижу, что трясёшься весь.

— Это я больше от страха, — честно признался Гриша.

— Из-за Графа что ли? Ну, тут не поспоришь: вид у него грозный. Но не переживай, он у меня добрейшей души пёс. Пойдём-ка лучше внутрь. Я тебя чаем напою.

Гриша поначалу замялся, но его организм, помнивший о пропущенном обеде и пережитых тяготах, решительно выступил против любых возражений. Голод и холод действовали убедительнее любых доводов. Ноги сами понесли мальчика вслед за незнакомцем.

— Это ж ирландский волкодав — самая дружелюбная порода! — продолжал тот на ходу. — И пока я ему не прикажу, это действительно так… Очень люблю моих пёсиков. У меня их двое: Граф и Герцог. Они братья, немолодые уже. Мне их подарили, когда я сам был едва побольше тебя. Панте… скажем так, один человек подарил. Очень давний знакомый.

Даже со средними Гришиными познаниями в математике было ясно, что по собачьим меркам Граф и Герцог уже давно вступили в пенсионный возраст. Фомин засомневался, могут ли собаки вообще жить так долго. У соседей был пудель Артемон, которому стукнуло десять, и выглядел он, мягко говоря, не очень. Возможно, этот большой дядька, прямо как Андрей, тоже любит приукрасить свои истории?

Они шли вереницей к кирпичной постройке, стоявшей впереди. Это было странно, но раньше она казалась больше. А высокая красно-белая труба, которую обычно было видно со всей округи, и вовсе куда-то подевалась.

— Меня, кстати, Геннадий зовут, — произнёс мужчина, обернувшись на пороге, и протянул мальчику огромную, как лопата, ладонь. — Но можно просто дядя Гена.

— Очень приятно, — пробормотал юный Фомин и его ручонка утонула в крепком, но осторожном рукопожатии.
Когда дядя Гена открыл дверь, в лицо ударил поток тёплого воздуха. Гриша шагнул внутрь, готовясь увидеть нечто, что отвечало бы его представлениям о котельных: тёмное, тесное помещение со множеством переплетающихся труб и огромной топкой.

Но внутри не было ничего подобного. Совсем.